Аргентина по-русски

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аргентина по-русски » Новости Аргентины » Латинская Америка: нефть и политика


Латинская Америка: нефть и политика

Сообщений 1 страница 10 из 56

1

Латинская Америка: нефть и политика

Яковлев Петр Павлович – доктор экономических наук, руководитель Центра иберийских исследований Института Латинской Америки (ИЛА) РАН

В последние годы по странам Латинской Америки прокатилась волна национализаций активов иностранных компаний. Государства расширяют свое присутствие в экономике, в том числе в энергетической сфере. Похоже, что регион вступает в период борьбы за укрепление национального суверенитета над природными ресурсами, и это может стать серьезным фактором международной жизни.

Национализация в апреле 2012 г. крупнейшей в Аргентине нефтегазовой компании YPF путем экспроприации большей части акций испанской энергетической корпорации «Repsol» привлекла широкое международное внимание.

Во-первых, речь идет о самом масштабном в мировой истории переходе иностранной собственности (добывающих и производственных предприятий, транспортных и сбытовых сетей) под суверенитет государства.

Во-вторых, экспроприацию активов испанской компании нельзя рассматривать как изолированный и локальный эпизод. Эта акция органично укладывается в русло современной макроэкономической стратегии ряда государств Латинской Америки, одной из реперных точек которой является укрепление позиций государственных структур в хозяйственной жизни.

В-третьих, в связи с открытием в латиноамериканском регионе значительных (в том числе «неконвенционных») месторождений нефти и газа вокруг них разворачивается большая экономическая и политическая игра. В ней уже участвуют крупные энергетические корпорации мирового уровня, но могут подключиться и новые международные игроки. Некоторые дополнительные возможности работы на латиноамериканских рынках появились у российских компаний.

Аргентина идет ва-банк

К началу 2010-х годов в аргентинской энергетике сложилось тревожное положение, связанное с непрекращающимся падением добычи нефти и газа. Это вынуждало страну увеличивать закупки углеводородных энергоносителей за рубежом, что отрицательно сказывалось на состоянии внешнеторгового баланса и дополнительным бременем ложилось на государственный бюджет.Критическими стали 2010 и 2011 г., когда для покрытия дефицита энергобаланса Аргентина была вынуждена резко увеличить импорт энергоресурсов, а их экспорт сократился.

Еще в 2008 г. Буэнос-Айрес начал ввозить сжиженный природный газ из Тринидада и Тобаго, а затем из Катара. Сначала это были сравнительно небольшие объемы. Но в 2011 г. закупки энергоносителей за рубежом приблизились к 9,4 млрд долл., в два с лишним раза превысив показатель 2010 г. Еще более значительные расходы ожидались в будущем, поскольку добыча нефти и природного газа падала, а потребности в углеводородах возрастали. Так, в 2012 г. стоимость импорта энергоносителей достигла 11 млрд долл., а в 2013 г. составит (по оценкам) 13 млрд долл. [1]

Аргентинские власти возложили вину за создавшуюся ситуацию на частные иностранные компании, доминировавшие в национальной энергетической индустрии, и в первую очередь на лидера отрасли – компанию «Repsol/YPF», с 1999 г. находившуюся под контролем испанского капитала.

Начало решительного наступления на YPF эксперты датируют декабрем 2011 г., когда министр планирования Хулио де Видо стал требовать от руководства компании наращивания инвестиций в разведку новых месторождений и увеличения добычи нефти. По данным чиновника, в период 2003–2011 гг. добыча нефти YPF сократилась на 41%, тогда как у других компаний осталась практически на том же уровне [2]. В ответ «Repsol» привела цифры, характеризующие ее усилия по развитию бизнеса внутри страны. По данным компании, число занятых в 2001–2011 гг. возросло почти в два раза – с 8867 до 16048 человек, а инвестиции, составившие в 1999 г. 1 млрд долл., с тех пор непрерывно повышались и достигли в 2011 г. почти 3 млрд долл. (на 2012 г. было запланировано вложить еще 3,5 млрд долл.). Президент «Repsol/YPF» Антонио Бруфау доказывал, что падение добычи связано не с недостатком инвестиций, а с истощением большинства месторождений [3]. Однако в аргентинских коридорах власти уже было принято политическое решение о национализации. Не помогли и многочисленные дипломатические шаги Мадрида (телефонный звонок короля Хуана Карлоса президенту Кристине Фернандес де Киршнер, визиты в Буэнос-Айрес высокопоставленных испанских чиновников и т.д.), направленные на защиту интересов «Repsol» и перевод возникшего конфликта в спокойное диалоговое русло. Внутренняя динамика аргентинской модели и политическая логика правящего режима подталкивали Розовый дом (президентский дворец) к установлению контроля над ключевым нефтегазовым сектором.

16 апреля 2012 г. президент Аргентины подписала декрет о приостановлении деятельности компании. Испанским служащим был закрыт доступ к рабочим местам, а временными управляющими YPF стали два высокопоставленных аргентинских чиновника: министр Х. де Видо и заместитель министра экономики Аксель Кисилефф. В тот же день в Национальный конгресс был направлен законопроект об «экспроприации и передаче для общественных нужд 51% акций компании YPF S.A.». Аргентинские парламентарии выполнили все необходимые формальности с необычной для них расторопностью. Уже 25 апреля законопроект был одобрен сенатом (верхней палатой) подавляющим большинством голосов: 63 – «за», 3 – «против», четверо воздержались. 3 мая история повторилась в палате депутатов: из 246 присутствовавших конгрессменов 208 проголосовали «за», 32 «против» и шестеро воздержались [4]. Таким образом, победа правительства была оглушительной.

Характерно, что решение об экспроприации было положительно воспринято большинством аргентинского населения [5], а также значительной частью политического истеблишмента и академического сообщества, которые расценили его как меру, укрепляющую национальный суверенитет и отвечающую стратегическим интересам Аргентины. Известный экономист Фелипе де ла Бальсе, выражая такого рода настроения, заметил: «Энергетическая независимость жизненно важна для любой страны, которая стремится быть суверенной» [6]. Переход YPF под государственный контроль оказался точкой согласия большинства общественных сил.

На момент национализации на долю YPF приходилось 39% добычи нефти, 32% – природного газа и 62% реализации в стране бензина. Годовой оборот продаж достигал 13 млрд долл. [7] То есть из оборота частного сектора выведено крупнейшее производство, имеющее ключевое стратегическое значение. Одновременно экспроприация активов «Repsol» указывает направление дальнейшего развития национальной энергетики. Отныне основой роста нефтегазовой индустрии становится мощная государственная структура, способная диктовать правила игры.

В фокусе внимания – «Мертвая корова»

В ходе процесса национализации не было недостатка в догадках относительно того, что послужило катализатором решения Розового дома в срочном порядке установить контроль над активами YPF. Среди версий – возможная продажа испанским партнером части своих акций одной из крупнейших китайских нефтехимических корпораций «Sinopec Group» («China Petrochemical Corporation»). Этот вариант казался вполне правдоподобным по двум причинам. Во-первых, подобный опыт уже имел место в Бразилии, где «Repsol» продала 40% своего филиала и организовала с «Sinopec» смешанное предприятие, ставшее заметным игроком на местном энергетическом рынке. Во-вторых, китайские бизнесмены давно проявляют интерес к углеводородным ресурсам Аргентины. Так, в 2011 г. «Sinopec» купила аргентинский филиал американской компании «Occidental Petroleum» за 2,5 млрд долл. Другой китайский нефтегазовый гигант, CNOOC («China National Offshore Oil Corporation»), еще в марте 2010 г. за 3,1 млрд долл. приобрел 50% акций ведущего аргентинского частного нефтегазового производителя «Bridas Corporation» [8].

В чем состояла угроза такого поворота событий для Буэнос-Айреса? Очевидно, что возможный китайско-испанский альянс делал задачу экспроприации более сложной и рискованной. Китай – важнейший покупатель продуктов аргентинского сельскохозяйственного экспорта, и конфликт с ним не входил в планы Розового дома. Но были и другие, не менее серьезные обстоятельства.

По мнению ряда экспертов и руководства самой «Repsol», толчком, ускорившим решение правительства К. Фернандес де Киршнер установить контроль над YPF, стало открытие потенциально гигантского месторождения сланцевых нефти и газа «Vaca Muerta» («Мертвая корова»), о чем «Repsol» объявила 7 ноября 2011 г. По оценкам специалистов, разработка данного месторождения может не только полностью обеспечить собственные энергетические потребности Аргентины, но и сделать страну значимым нетто-экспортером углеводородов [9].

«Сланцевая революция» – добыча так называемых нетрадиционных или «неконвенционных» видов нефти и газа – обещает радикальным образом изменить положение на глобальных рынках энергоносителей, на порядок увеличить общемировые запасы и добычу углеводородов. Так уже произошло в США, где производство сланцевого газа выросло многократно и в обозримом будущем способно превратить страну из импортера в нетто-экспортера углеводородных энергоносителей. Благодаря мегаместорождению «Vaca Muerta», которое уже называют «жемчужиной» энергетического потенциала, Аргентина по запасам сланцевого газа (около 22 трлн м3) вошла в первую мировую тройку, уступая лишь Китаю (36 трлн м3) и США (24 трлн м3) [10]. Она возглавила группу государств Латинской Америки, на территории которых обнаружены крупные залежи нетрадиционных углеводородов (табл. 2). Освоение этих ресурсов задает новые контуры региональному энергетическому рынку.

Запасы природного и сланцевого газа в странах Латинской Америки, млрд м3

Доказанные запасы природного газа

Технически извлекаемые запасы сланцевого газа

Аргентина

(1) 379

(2) 21904

Мексика

339

19272

Бразилия

365

6395

Чили

2801

1811

Парагвай

0

1754

Боливия

750

1358

Уругвай

0

595

Колумбия

57

537

Венесуэла

5062

311

Добыча «неконвенционных» нефти и газа рассматривается Розовым домом в качестве основного выхода из энергетического кризиса, но на этом пути существуют серьезные трудности. Главное: у Аргентины нет ни достаточных капиталов, ни собственных технологий для освоения месторождения. Буэнос-Айресу потребуется мощный и влиятельный зарубежный партнер, который сможет (и захочет) проигнорировать позицию «Repsol», недовольной демаршем аргентинских властей и предпринимающей против них действия международно-правового характера.

Национализация на марше

Решение правительства К. Фернандес де Киршнер об экспроприации основных аргентинских активов «Repsol», являющейся крупной транснациональной бизнес-структурой, с самого начала носило интернациональный характер. Это нашло отражение на всех уровнях: двустороннем (отношения с Испанией, о них речь пойдет ниже), региональном и мировом. Другими словами, возвращение YPF под национальный контроль стало резонансным политическим актом, а конфликт Буэнос-Айреса с отдельно взятой испанской компанией моментально приобрел международное значение и привлек к себе пристальное внимание далеко за пределами Аргентины.

Максимальный отклик (во многом – положительный) национализация YPF получила в Латинской Америке. Это и понятно. После неудач с неолиберальными экспериментами 1990-х годов в латиноамериканских странах остро ощущался дефицит свежих стратегических идей и резко возрос спрос на новые модели развития, которые на практике порой оборачивались реанимацией дирижистских парадигм. С начала 2000-х годов в ряде стран региона обозначился процесс восстановления и усиления позиций государства в экономике, зачастую за счет приобретения местных филиалов зарубежных корпораций и банков. Характерная деталь: 1 мая 2012 г., всего через две недели после экспроприации активов «Repsol», президент Боливии Эво Моралес подписал декрет о национализации предприятия «Transportadora de Electricidad»(TDE), которое контролировало 74% линий электропередач и являлось филиалом испанской компании «Red Eléctrica de España» [11]. Спустя несколько часов после объявления о национализации TDE десятки военных и полицейских, выполняя распоряжение президента, взяли под контроль административные объекты компании в Кочабамбе. Как отметила мадридская газета «El País», «по испанским инвестициям в Латинской Америке был нанесен очередной удар» [12].

Но еще до национализаций YPF и TDE в латиноамериканских странах имели место многочисленные случаи радикального ограничения иностранной предпринимательской собственности, которые характеризовались в мировой прессе как «новая волна национализаций» [13]. Бесспорным «чемпионом» в этом деле стало правительство Уго Чавеса. С 2007 г. правящий венесуэльский режим осуществил порядка 2 тыс. операций по переводу частных производственных и сервисных структур (местных и иностранных) в руки государства. В табл. 3 приведены наиболее значимые примеры перехода активов зарубежных компаний под национальный государственный контроль в 2006–2010 гг.

Вновь поставив YPF под национальный контроль, аргентинские власти присоединились к тем государствам региона, где решающая роль в энергетическом секторе принадлежит государственным компаниям или структурам с сильным государственным участием. В Бразилии это «Petróleo Brasileiro S.A.» или «Petrobras» (основана в 1953 г.), одна из крупнейших в мире нефтегазовых корпораций, являющаяся примером частно-государственного партнерства, поскольку доля государства в акционерном капитале приближается к 40%. «Petrobras» – образец высокоэффективного предприятия с лучшей в стране системой корпоративного управления, признанный лидер в области глубоководной добычи нефти и газа. В Мексике роль системообразующего предприятия играет созданная в 1938 г. нефтегазовая и нефтехимическая компания «Petróleos Mexicanos»(«Pemex»). Ее положение в настоящее время далеко не блестящее: добыча нефти падает (с 3,5 млн баррелей в день в 2000 г. до 3 млн в 2012 г.), и «Pemex» несет ощутимые финансовые потери. Нужны глубокие корпоративные реформы, но компания – «священная корова», символ национального суверенитета, а потому правительство не решается на перемены. В Венесуэле монопольное положение занимает PDVSA (Petróleos de Venezuela S.A.), образованная в 1976 г., когда в стране начался процесс тотальной национализации нефтегазового сектора. Даже в 1990-е годы, в условиях неолиберальных реформ, сопровождаемых возвращением иностранных ТНК, PDVSA сохранила за собой командные позиции на нефтегазовом рынке. Однако ее эффективность оставляет желать лучшего, что привело, как и в Мексике, к существенному падению нефтедобычи: с 3,2 млн баррелей в день в 2000 г. до 2,5 млн в 2012 г. Иначе складывается ситуация в Колумбии, где с 1921 г. ключевую роль в производстве нефти и газа также играет государственная компания «Ecopetrol S.A.» (прежнее название – «Empresa Colombiana de Petróleos S.A.»). Это пример успешного предприятия, сумевшего в 2006–2011 гг. почти вдвое увеличить нефтедобычу: с 551 до 950 тыс. баррелей в день [14]. C 2007 г. «Ecopetrol» совместно с российской «LUKOIL Overseas» осуществляет разработку месторождения «Condor» в предгорье Восточных Кордильер [15].

Все четыре ведущие латиноамериканские нефтегазовые компании – «Petrobras», «Pemex», PDVSA, «Ecopetrol» – входят в число 500 крупнейших глобальных корпораций списка делового журнала «Fortune» (табл. 4). Для сравнения в таблицу включены данные «Repsol/YPF», характеризующие ее положение до национализации.

Государственные структуры контролируют ситуацию и в других наиболее крупных странах региона. В нефтегазовом секторе Перу действуют сразу две госкомпании: созданная в 1969 г. «Petroperú» («Petróleos del Perú S.A.») и «PERUPETRO S.A.», образованная в 1993 г. как «Национальное углеводородное агентство», главной миссией которого является поиск зарубежных инвесторов. В Чили определяющую роль играет госпредприятие ENAP («Empresa Nacional del Petróleo»), действующее с 1950 г. Поскольку страна не обладает достаточными нефтяными ресурсами, то главной задачей ENAP является добыча «черного золота» за рубежом: в Перу, Эквадоре, Аргентине, Иране, Египте. В Боливии доминирует госкомпания YPFB («Yacimientos Petrolíferos Fiscales Bolivianos»), учрежденная в 1936 г. Согласно правительственному декрету о национализации нефтегазовой отрасли от 1 мая 2006 г., YPFB получила право распоряжаться углеводородными ресурсами, которые находились в руках иностранных компаний. Наконец, в Эквадоре (6-е место по добыче нефти в Латинской Америке) государственный контроль над нефтяным сектором был установлен в 1972 г. В настоящее время его осуществляет компания «EP Petroecuador» («Empresa Pública Petroecuador»).

Таким образом, на современном этапе Аргентина стала последней из крупных стран Латинской Америки, которая «обзавелась» мощной государственной бизнес-структурой, действующей в жизненно важной нефтегазовой сфере. Испанский экономический аналитик Фернандо Барсиэла в этой связи писал: «”Repsol” стала последней жертвой политики, направленной на установление государственного контроля над энергетическими ресурсами путем создания национальных компаний» [16].

Разумеется, данная политика не является исключительной прерогативой Латинской Америки. Как справедливо отметил российский ученый В.Б. Кондратьев, «повсюду в мире имеет место усиление позиций государства, особенно в странах, озабоченных проблемами индустриализации и устойчивого быстрого экономического развития» [17]. Аргентинские власти также учитывали этот факт и, обосновывая необходимость национализации YPF, приводили примеры успешной работы госкомпаний в Норвегии, Китае, России и т.д. Вместе с тем очевидно, что в нынешних условиях деятельность государственных предприятий не может следовать старым образцам, она должна меняться, поскольку изменилась экономическая среда – как внутренняя, так и внешняя. И здесь лежат главные вызовы и риски. Государству необходимо усвоить исторические уроки, чтобы обеспечить финансовую состоятельность и производственную эффективность госкомпаний, успешно решать с их помощью задачи национального развития. Насколько это реально?

В потоке международных комментариев есть место и для оптимистических, и для пессимистических точек зрения. В хоре критических оценок прозвучал, например, голос нобелевского лауреата по литературе Марио Варгаса Льосы. Маститый писатель-либерал, нередко выступающий с громкими политическими декларациями, заявил, что национализация YPF «отдает анахронизмом» и «не вернет Аргентине энергетический суверенитет». По его мнению, эта акция потребовалась правительству К. Фернандес де Киршнер для того, чтобы вбросить в информационное пространство «горячую тему» и таким путем отвлечь общественное внимание от серьезных социально-экономических проблем, с которыми сталкивается аргентинское государство [18].

Подобные высказывания грешат односторонностью и заведомо упрощают вопрос, делают его чересчур локальным. На самом деле все обстоит сложнее. То, что произошло в Аргентине и ряде других стран Латинской Америки в 2000-х годах (вплоть до кризиса 2008 г.) и то, что стало происходить в посткризисный период, является частью глобальной борьбы между двумя условными моделями: неолиберальным капитализмом и «государственническим капитализмом», пришедшим на смену традиционному дирижизму. Если в 1990-е годы государство в латиноамериканском регионе было «уходящей натурой», то в первое десятилетие XXI в. оно стало динамично выходить из «подполья». Ключевые инструменты поддержания хозяйственного роста перешли в руки государственной, а вернее – исполнительной власти. Политика (по сравнению с эпохой неолиберальных реформ) обрела иную идейную направленность и во многом другой макроэкономический смысл. Так что национализация активов иностранных компаний в латиноамериканских странах выходит далеко за рамки отдельных государств.

Государственная YPF – архетип нового курса

Возвращение YPF под контроль государства поставило перед новым менеджментом компании, президентом которой был назначен 44-летний инженер-нефтяник Мигель Галуччио [19], сложные задачи. Речь идет, в частности, о выборе макроэкономической стратегии и технической концепции корпоративного роста, определении целевых сроков реализации программы развития национального нефтегазового сектора, получении современных инжиниринговых и технологических компетенций.

В конце августа 2012 г. М. Галуччио выступил с рядом заявлений, в которых огласил главные задачи и стратегические направления развития компании на период 2013–2017 гг. (своего рода «пятилетка роста»). В качестве целевых ориентиров президент YPF назвал увеличение добычи нефти на 29%, природного газа – на 23%, а производства бензина и дизельного топлива – на 37%. Для достижения такого существенного прироста предполагается пробурить порядка 2360 разведочных скважин, а также инвестировать значительные средства в наращивание производственных мощностей и модернизацию имеющихся предприятий. Эта широкомасштабная программа получила наименование «шокового плана». Ее реализация, по оценкам, потребует дополнительных инвестиций в объеме 37,2 млрд долл., или свыше 7 млрд в год [20]. Но где их взять?

Судя по комментариям руководства YPF, оно усматривает несколько возможностей. Во-первых, значительно вырастут производственные расходы из бюджета самой компании за счет сокращения выплачиваемых акционерам дивидендов. Во-вторых, власти надеются привлечь капиталы верхушки местного частного бизнеса. Так, М. Галуччио специально встретился с группой ведущих аргентинских предпринимателей и пригласил их участвовать в реализации планов расширения деятельности YPF. «Нам нужны стратегические и финансовые партнеры», – подчеркнул глава компании [21]. В-третьих, Буэнос-Айрес рассчитывает на заинтересованность отдельных зарубежных ТНК в разработке новых аргентинских месторождений нетрадиционных видов углеводородов. Чтобы подогреть интерес иностранных инвесторов, правительство К. Фернандес де Киршнер, в частности, организовало в Нью-Йорке «road show» – презентацию Аргентины как перспективной площадки для международного нефтегазового бизнеса.

В числе аргентинских бизнесменов, выразивших готовность совместно с YPF инвестировать в добычу углеводородов, многопрофильный предприниматель Эдуардо Эурникян («Corporación América») и известный нефтепромышленник Карлос Бульгерони, продавший 50% акций «Bridas Corporation» китайской CNOOC. Стратегическим партнером YPF может стать американская корпорация «Chevron» – один из мировых лидеров нефтегазового рынка и крупнейший частный инвестор в энергетическую индустрию Латинской Америки. Региональный президент «Chevron» Али Мошери подтвердил заинтересованность компании участвовать в формировании кластера сланцевых углеводородов в районе «Vaca Muerta» [22].

В поисках новых зарубежных партнеров, располагающих необходимыми финансовыми и материальными ресурсами, М. Галуччио в начале сентября 2012 г. нанес блиц-визит в Москву, где провел рабочую встречу с председателем правления OAO «Газпром» А.Б. Миллером. На переговорах стороны обсудили возможность организации поставок в Аргентину российского сжиженного природного газа и перспективы двустороннего научно-технического сотрудничества. По сообщениям аргентинской прессы, был согласован план совместной работы, предусматривающий взаимные визиты технических специалистов с целью уточнения сфер взаимодействия [23]. Это был далеко не первый контакт YPF и Газпрома [24], но только сейчас прочерчивается линия реального российско-аргентинского коммерческого и производственного взаимодействия в энергетической сфере.

Российский газовый монополист в течение ряда лет присматривается к рынкам Латинской Америки и уже сделал первые шаги в этом направлении. Стратегия Газпрома как глобальной энергетической структуры нацелена на построение всей цепочки: от добычи до сбыта углеводородов на новых рынках, включая латиноамериканские. Так, в Венесуэле речь идет о совместных нефтегазовых проектах с государственной компанией PDVSA, с которой подписаны и реализуются соглашения о сотрудничестве в разработке месторождений, а также об оказании венесуэльской стороне инжиниринговых и консалтинговых услуг. В сентябре 2008 г. партнеры подписали «Меморандум о взаимопонимании» по проекту, включающему разведку и добычу природного газа на шельфе, его поставки на внутренний рынок, сжижение и экспорт. В октябре 2011 г. Газпром и PDVSA подписали новое соглашение, предусматривающее создание совместного предприятия по освоению месторождения природного газа «Robelo» в заливе Маракайбо [25].

На интенсификацию сотрудничества с Венесуэлой – крупнейшим производителем углеводородов в Латинской Америке – и идейно близким политическим режимом У. Чавеса особые надежды возлагает и правительство К. Фернандес де Киршнер. 31 июля 2012 г. в здании аргентинского посольства в Бразилиа президенты двух стран подписали соглашения об энергетической интеграции,предусматривающиеформирование «стратегического альянса» между YPF и венесуэльской государственной нефтегазовой компанией PDVSA [26]. Предполагается, в частности, что аргентинская корпорация станет участником совместного предприятия занимающегося разработкой месторождений «пояса Ориноко», где сконцентрированы крупные залежи трудноизвлекаемой тяжелой нефти. В свою очередь, венесуэльцы примут участие в разведке и эксплуатации природных ресурсов на территории Аргентины и получат доступ к ее сравнительно развитой нефтехимической промышленности.

Подписание аргентино-венесуэльских соглашений состоялось «на полях» внеочередного саммита Mercosur (Mercado Común del Sur), на котором Венесуэла стала членом этого интеграционного объединения южноамериканских стран. Буэнос-Айрес кровно заинтересован в уплотнении региональных торгово-экономических связей, прежде всего в сфере энергетики, и потому рассматривает сотрудничество с Каракасом в нефтегазовой области как свой важнейший геоэкономический и геополитический козырь. Не случайно правительство К. Фернандес де Киршнер активно лоббировало присоединение Венесуэлы к Mercosur. В этом смысле оно проявило себя расчетливым региональным игроком, стремящимся к формированию на южноамериканском пространстве нового энергетического хаба, в котором лидирующую роль призвана сыграть ось Буэнос-Айрес – Каракас.

Мадрид наносит ответный удар

Политическое руководство Испании болезненно отреагировало на вывод YPF из-под контроля испанского бизнеса. Причем сделало это незамедлительно: уже 17 апреля 2012 г. (на следующий день после объявления о национализации) председатель правительства Мариано Рахой, выступая на Мировом экономическом форуме по проблемам Латинской Америки, проходившем в Мексике, выразил «глубокую озабоченность» демаршем Розового дома. Испанский лидер заявил, что решение аргентинских властей «ничем не обосновано» и «имеет негативный характер», поскольку «наносит ущерб и Испании, и Аргентине» и «разрушает взаимопонимание, которое всегда существовало между двумя странами». Кроме того, оно «создает опасный прецедент» и «вредит международному имиджу аргентинского государства» [27].

Такая острая реакция объяснялась существенными финансово-экономическими и политическими обстоятельствами. Рассмотрим наиболее важные из них.

Во-первых, потеря аргентинских активов явилась тяжелым финансовым и репутационным ударом для «Repsol» – одной из знаковых и системообразующих испанских бизнес-структур. Экспроприация означала утрату «Repsol» 33,7% капитала, обширных нефтегазовых месторождений, значительных добывающих и перерабатывающих мощностей, транспортных сетей, 1600 заправочных станций, многих объектов недвижимости и 21% чистой прибыли [28].

Во-вторых, экспроприация в Аргентине послужила опасным прецедентом, поскольку примеру Буэнос-Айреса могут последовать другие латиноамериканские страны, где активно действуют испанские компании и банки. Грозит повториться волна национализаций, уже прокатившаяся по региону. Случай с TDE в Боливии показал, что это не пустые страхи. Между тем Латинская Америка занимает особое место в зарубежной экспансии испанских ТНК, вложивших в регион, по нашей оценке, свыше 200 млрд долл. прямых инвестиций и получающих здесь весомую часть валовой прибыли. Многочисленные филиалы иберийских компаний превратились в своего рода заложников, чья судьба отчасти зависит и от того, какую позицию займет Мадрид в вопросах урегулирования имущественных споров хозяйствующих субъектов.

В-третьих, испанские власти не могут не учитывать международно-политические эффекты национализаций. В последние годы (особенно в период мирового финансового кризиса) в отношениях между Испанией и Латинской Америкой произошли значимые подвижки, свидетельствующие об изменении в соотношении сил и стратегических потенциалов не в пользу иберийского государства [29]. В сложной и многогранной системе испано-латиноамериканских связей начался процесс «перезагрузки», который сопровождается относительным повышением международного влияния стран региона, усилением их экономических и политических позиций. Не случайно К. Фернандес де Киршнер прямо заявила, что «ее нисколько не тревожит возникшая беспрецедентная напряженность в отношениях с Испанией», и, как заметил известный аргентинский экономист Хоакин Моралес Сола, «хлопнула дверью перед носом всего мира» [30].

Конечно, не все так просто и однозначно. Ни «Repsol», ни официальный Мадрид не собираются сидеть сложа руки. Менеджмент компании уже подал иск в суд Нью-Йорка (на местной бирже котируются акции YPF) и будет добиваться компенсации, в том числе через Международный центр по урегулированию инвестиционных споров (International Centre for Settlement of Investment Disputes, ICSID), играющий роль влиятельного арбитражного трибунала [31]. Испанские власти, в свою очередь, пытаются организовать международный нажим на Буэнос-Айрес. С этой целью были проведены консультации с партнерами по Европейскому союзу, США, латиноамериканскими странами. Но результаты этих усилий весьма скромные. В редакционной статье газеты «El País» специально отмечалась сравнительно «вялая дипломатическая реакция США и ЕС» на действия аргентинского правительства [32]. Действительно, хотя Евросоюз и ввел некоторые ограничения на торговлю с Аргентиной, но они имели скорее демонстративный характер. Вашингтон, принципиально осуждающий экспроприации иностранной собственности, в аргентино-испанском споре старается быть нейтральным. В Белом доме опасаются, что более жесткая, силовая реакция может только ухудшить ситуацию и «превратить К. Фернадес де Киршнер в актуализированную версию Уго Чавеса» [33].

Судя по всему, аргентино-испанский конфликт будет «спущен на тормозах». Таково мнение большинства экспертного сообщества. Например, известный журналист и писатель Карлос Альберто Монтанер считает, что «у Испании нет способов добиться от Аргентины адекватной компенсации за экспроприированные активы «Repsol». По его мнению, «аргентинцы заплатят столько, сколько захотят, и тогда, когда захотят» [34]. Это означает, что теперь «Repsol» должна «научиться жить без YPF» и выстраивать корпоративную стратегию, опираясь на новые рынки и форматы международного сотрудничества.

Примечания:
[1] Proectan un déficit energético en 2013 de US$ 7000 millones. – La Nación, 2.09.2012.
[2] La Nación, 24.08.2012.
[3] Francisco Peregil. La batalla que Argentina sí ganó. – El País, 22.04.2012.
[4] Honorable Cámara de Diputados de la Nación. Votación Nominal. 03/05/2012.
[5] По результатам опросов общественного мнения, 74% аргентинцев поддержали экспроприацию YPF. (C. Malamud. YPF y la política argentina. 23/04/2012. – realinstitutoelcano.org/)
[6] Felipe de la Balze. La energía marca el ritmo de la geopolítica. – Clarín, 29.07.2012.
[7] Clarín, 24.08.2012.
[8] Argentina move scuppers Sinopec deal. – szdaily.com/content/2012-04/19/; Sinopec completa adquisición de unidad de Occidental en Argentina. – spanish.china.org.en/economic/txt/2011-02/24/
[9] Ámbito financiero. Buenos Aires, 15.07.2012.
[10] Сланцевый газ, мифы и перспективы мировой добычи. – pronendra.ru/gas/
[11] Decreto Supremo № 1214. – gacetaoficialdebolivia.gob.bo/
[12] Evo Morales nacionaliza la filial de Red Eléctrica de España en Bolivia. – El País, 1.05.2012.
[13] ¿Nueva ola de nacionalizaciones en América Latina? – Cinco Días, 13.05.2012/
[14] R. Ferro. Modelo petrolero para armar. – perfil.com/ediciones/2012/6/edicion_682/
[15] finam.ru/analysis/investorquestion0000112EFA/default.asp
[16] F. Barciela. Argentina entra con YPF en al club de las NOC. – Política Exterior. Madrid, mayo/junio 2012. P. 131.
[17] В.Б. Кондратьев. Государственный капитализм на марше. – perspektivy.info/print.php?ID=149827
[18] M. Vargas Llosa. La Guerra perdida. – El País, 22.04.2012.
[19] М. Галуччио в 1990-е годы после окончания университета работал в YPF, но после завершения процесса приватизации в 1999 г. покинул компанию из-за несогласия с новым испанским руководством. До назначения на пост президента YPF служил в крупнейшей нефтесервисной транснациональной корпорации «Schlumberger» со штаб-квартирой в Хьюстоне.
[20] YPF anunció inversions por US$ 37.200 millones en 5 años. – La Nación, 31.08.2012; Cinco Días, 30.08.2012.
[21] La Nación, 24.08.2012.
[22] La YPF expropiada busca socios para financiar sus inversions. – El País, 30.08.2012.
[23] gazprom.ru/press/news/2012/september/article143225/; YPF anunció un acuerdo con Gazprom. – La Nación, 4.09.2012.
[24] В частности, еще в октябре 2004 г. состоялась рабочая встреча А.Б. Миллера с президентом «Repsol/YPF» Альфонсо Кортиной, на которой обсуждались возможности совместных проектов в нефтегазовой области. – gazprom.ru/news/2004/october/article55045/
[25] Венесуэла. – gazprom.ru/about/production/projects/deposits/venezuela/
[26] Los presidentes de Argentina y Venezuela suscribieron una alianza entre YPF y PDVSA. 31 de Julio de 2012. – casarosada.gov.ar/
[27] Intervención del presidente de Gobierno en la sessión de apertura del Foro Económico Mundial. 17 de abril de 2012. – moncloa.gob.es/
[28] D. Cabot. El crudo balance de YPF: radiografía de la principal empresa de la Argentina ahora bajo intervención estatal. – La Nación, 22.04.2012.
[29] Подробнее см.: П.П. Яковлев. Испания в мировой политике. М., 2011. С. 291-299.
[30] J. Morales Solá. La Presidenta dio un portazo al mundo. – La Nación, 17.04.2012.
[31] ICSID был создан в рамках Всемирного банка в 1966 г. в целях содействия увеличению международных инвестиций путем предоставления услуг по арбитражному разбирательству и урегулированию споров между правительствами и иностранными инвесторами. – worldbank.org/icsid/news/news/htm
[32] Precedente argentino. – El País, 22.04.2012.
[33] A. Caño. Estados Unidos se mantiene neutral en la crisis de YPF. – El País, 17.04.2012.
[34] america.infobae.com/notas/48966-Argentina-Espana-e-YPF
ссылка

0

2

Суоми:
На мой непрофессиональный взгляд, все природные богатства любой страны должны принадлежать не каким-то частным компаниям, тем более иностранным, а жителям страны.

Придумали зарубежные инвестиции. А почему бы не выпустить большое количество акций, по 10 песо хотя бы, и продать в своей стране. И акции именные, чтоб никто не мог их скупить в больших количествах. Таким образом вместо пособий людям могли бы выплачивать дивиденды. И без всяких торгов этими акциями на биржах. Развели спекулянтов.

У государства должен быть контрольный пакет акций, с этих доходов и формировать бюджет (частично, конечно). А налоги с населения снизить до минимума.

А то получается, что деньги утекают в другие страны.

Катеринка:
Мне тоже кажется, что не просто так они взяли и отобрали акции у Испании, значит были какие-то предпосылки нехорошие, одно верно, Китаю Тут точно нечего делать... Пусть идут лесом...

Repsol подала в суд на национализированную аргентинскую "дочку"
Испанский нефтегигант Repsol подал в суд на свою бывшую "дочку" YPF, национализированную властями Аргентины в мае 2012 года. Об этом, как сообщает Agence France-Presse, заявил пресс-секретарь Repsol Хуан Наварро (Juan Navarro).

По его словам, в конце июля компания пожаловалась на нечестную конкуренцию со стороны YPF при разработке нефтегазового месторождения Vaca Muertа, а в сентябре суд принял иск к рассмотрению. Repsol полагает, что ее бывшая "дочка" нарушила правила конкуренции, предоставив другим компаниям возможность разрабатывать Vaca Muertа.

Ранее Repsol грозила судом компаниям, которые решатся вкладывать деньги или покупать доли в YPF. Испанцы считают инвестиции в YPF нечестной конкуренцией, так как Repsol вкладывала средства в месторождения аргентинской "дочки". В частности, на Vaca Muertа, доказанные запасы которого составляют около 21 миллиарда баррелей нефти, Repsol потратила 300 миллионов долларов.

Парламент Аргентины 4 мая 2012 года поддержал национализацию 51 процента акций YPF. Соответствующий проект на рассмотрение законодателей вынесла президент страны Кристина Фернандес де Киршнер. YPF принадлежала местным властям до 1992 года; Repsol выкупила ее акции в ходе приватизации. После возврата компании в собственность аргентинского правительства у испанцев осталось чуть более шести процентов YPF. Repsol подала на власти Аргентины в Нью-Йоркский суд с требованием возместить ущерб в размере минимум 10 миллиардов долларов.
ссылка

Rossa:
Будут ли воевать Аргентина и Британия из-за 41 млн т нефти?

Сообщение о том, что к 2017 году на Фолклендских островах начнут добывать нефть, вряд ли заинтересует мировых нефтяников – для них это не объем.

А вот политики оживились.

Falkland Islands — Фолклендские острова у англичан, Islas Malvinas — Мальвинские острова у аргентинцев – предмет давнего исторического спора с военным уклоном.

Вряд ли интеллигентный англичанин Джон Стронг, который в 1690 году из уважения к Энтони Кэри - 5-му виконту Фолклендскому, назвал пролив между двумя главными островами архипелага Фолклендским, полагал, что через 3 столетия здесь разразится нешуточная война.

Она, казалось, осталась позади – в 1982 году, но отношения между Великобританией и Аргентиной вновь обострились после того, как в 2010 году британские компании начали разработку месторождений нефти на шельфе островов.

Еще весной 2012 года Аргентина заявила, что намерена обратиться в суд с иском к компаниям, участвующим в разведке нефти и газа на шельфе островов.

К компаниям, а не к Британии!

Но ведущие разведку Rockhopper Exploration и Falkland Oil & Gas – не более, чем нанятые англичанами исполнители.

Не они, так другие...

Великобритания улыбнулась и усилила свой флот в этом районе новейшим эсминцем Dauntless и подводной лодкой типа «Трафальгар».

Британская корона пошла на беспрецедентный шаг - демонстративно отправила на острова в шестинедельную командировку принца Уильяма.

Аргентина робко заявила протест «милитаризации островов», но в феврале 2012 Великобритания опровергла эти обвинения.

19 октября компания Rockhopper (совместно с Premier Oil) объявила – в 2017 году на Фолклендских островах начнут добывать нефть.

Месторождение получило вызывающее, чисто британское, название – «Морской Лев».

Его прогнозируемый объем - около 300 млн баррелей нефти, или чуть более 41 млн т нефти.

Столько мировые лидеры по добычи нефти извлекают примерно за месяц...

Стоимость разработки - около 600 млн фунтов стерлингов, из которых Rockhopper получит примерно 1/4.

Аргентина протестует...

Делает это вяло – шансов на то, что Великобритания поделится с ней добытой нефтью, у Буэнос-Айреса нет.

Израилю необходимо перенять опыт поведения британских дипломатов, чтобы молчать, как это делают британцы, когда Ливан высказывает претензии на газ, добываемый на израильском шельфе.

Или наоборот – активно обосновывать в мировых институтах – вас, ливанцы, «здесь не стояло».

Но, вероятней всего, и ливанцы внимательно наблюдают за аналогом территориального углеводородного конфликта.

И, если «нефть на Фолклендских островах» не выльется в военно-дипломатический конфликт, то и в Восточном Средиземноморье его не будет.

Мир развивается по прецедентам и аналогиям.

0

3

Буэнос-Айрес поборется за Южную Атлантику
Фолклендский (мальвинский) вопрос стал приоритетным во внешней политике Аргентины

Новый виток противостояния

В год 30-летия войны за Фолклендские (Мальвинские) острова и в преддверии 180-летия со дня, когда англичане заняли архипелаг (январь 1833 года), в Аргентине с новой силой разгорелась дискуссия по поводу принадлежности островов. В частности, в конце ноября в стенах Национального конгресса, где прошли слушания на тему «Интересы Аргентины в Южной Атлантике».

В Буэнос-Айресе никто не ставит под сомнение аргентинскую принадлежность островов, находящихся всего в 343 км к востоку от южной части страны. Открывая заседание, спикер Палаты депутатов Хулиан Андрес Домингес заявил, что Мальвины для аргентинцев – «ощущение, которое выходит за рамки возрастов и политических убеждений и объединяет народ ради достижения общей цели – восстановления суверенитета над островами».

Старый спор с Великобританией развивается в нескольких направлениях. Буэнос-Айрес и Лондон обвиняют друг друга в эскалации конфликта с целью отвлечь общественное внимание от внутренних трудностей, прежде всего социально-экономических, сосредоточив его на внешней проблеме. Они даже успели выдвинуть взаимные обвинения в колониализме.

Во многом виток напряженности связан с заманчивыми нефтяными перспективами, а если точнее, то с разработкой британскими компаниями запасов нефти, обнаруженных в 2010 году в 100 км от архипелага. Объем запасов, по оценкам британских экспертов, может составить около 60 млрд. баррелей. В аргентинском Конгрессе прозвучали более скромные цифры – от 6,5 до 9 млрд. баррелей. Но и этого количества достаточно, чтобы обеспечить Аргентину нефтью на целых девять лет.

Тем не менее ситуация с нефтью в районе архипелага остается не вполне понятной. Добыча начнется не раньше 2017 года, объем запасов точно не определен, размер инвестиций тоже. Но в случае успеха Фолклендские (Мальвинские) острова могут превратиться в пятый по значению в Америке источник нефти (после Венесуэлы, США, Бразилии и Мексики) и даже стать южноатлантическим Персидским заливом.

Аргентинские эксперты убеждены, что интерес к этой нефти проявят не только Аргентина и Британия, но и другие страны. В условиях обостряющегося сырьевого кризиса, особенно на фоне политической нестабильности в арабском мире и эмбарго на импорт иранской нефти в ЕС, растет значение богатой природными ресурсами Южной Атлантики, которая географически связывает три океана – Атлантический, Индийский и Тихий. Кроме того, Южная Атлантика открывает доступ к приарктическим районам, также богатым природными ресурсами.

По словам директора Национального центра по Антарктике Мариано Мемолли, в разработке ресурсов ледникового континента Аргентина рассчитывает на сотрудничество с Бразилией, Чили, Китаем и Россией. На нашу страну имеют виды и в Министерстве обороны Аргентины. Как стало известно «НГ» из компетентных аргентинских источников, между военными ведомствами обеих стран ведутся переговоры о возможности военных учений в районе спорных островов.

Между тем в МИД РФ исходят из того, что спор Буэнос-Айреса с Лондоном о суверенитете над Фолклендскими (Мальвинскими) островами должен быть урегулирован исключительно мирным путем. Стороны должны воздержаться от наращивания военного присутствия в регионе и соблюдать международные обязательства, в частности, принятые ими по Договору о запрещении ядерного оружия в Латинской Америке (Договор Тлателолко).

Такая позиция России озвучивалась неоднократно, в том числе на высшем уровне. Достаточно вспомнить совместные заявления, подписанные по итогам официальных визитов президента Кристины Фернандес де Киршнер в Москву в декабре 2008 года и тогдашнего президента России Дмитрия Медведева в Буэнос-Айрес в апреле 2010-го. Кроме того, наша страна оказывает поддержку Аргентине при обсуждении проблемы Фолклендских (Мальвинских) островов в рамках Специального комитета ООН по деколонизации.

Дипломатическое наступление

В качестве слогана мероприятия были выбраны слова Фернандес де Киршнер о том, что «Мальвины перестали быть причиной озабоченности аргентинцев и превратились в озабоченность глобальную».

И на это у Буэнос-Айреса есть основания: за последнее время принято 10 резолюций Генеральной Ассамблеи ООН, 29 резолюций Спецкомитета ООН по деколонизации, 11 резолюций и 8 деклараций Организации американских государств, несколько решений региональных латиноамериканских форумов, призывающих Лондон обсудить международно-юридический статус островов. Однако британская сторона каждый раз отказывалась, прибегая в том числе к использованию права вето постоянного члена Совета Безопасности. При этом позиция Великобритании оставалась неизменной: Фолклендские (Мальвинские) острова находятся под суверенитетом британской короны, а предметом обсуждения может быть только предоставление им независимости при наличии желания со стороны населения архипелага.

Похоже, что мальвинское направление стало главным во внешней политике Аргентины. Задача-минимум – заставить Великобританию сесть за стол переговоров, задача-максимум – установить юрисдикцию Буэнос-Айреса над архипелагом.

Для достижения этих целей Агустин Ромеро, ответственный секретарь парламентской обсерватории «Мальвинский вопрос» (специальной структуры, созданной по инициативе Палаты депутатов с целью всестороннего изучения проблемы), предложил опираться на ряд принципов. Наиболее важным юридическим обоснованием притязаний Буэнос-Айреса являются резолюция № 2065 ГА ООН и резолюции Спецкомитета ООН по деколонизации, призывающие Великобританию к переговорам с Аргентиной.

Ромеро считает целесообразным проявить уважение к жителям Фолклендских (Мальвинских) островов, насчитывающих 3 тыс. человек, и согласиться на их участие в переговорах как наблюдателей или членов британской делегации. Но не в качестве третьей стороны, так как спор о суверенитете островов – конфликт между Аргентиной и Великобританией. При этом необходимо развивать политические, экономические, научно-технические, культурные и военные связи между Буэнос-Айресом и Лондоном.

Разумеется, обе стороны обязаны соблюдать фундаментальный принцип международного права, утверждающий, что решение конфликтов должно осуществляться мирным путем. Тем более что Аргентина не располагает достаточной военной мощью, чтобы попытаться вновь занять архипелаг. Все послевоенные годы количественный состав ее вооруженных сил уменьшался, а расходы на оборону сокращались. Если в 2003–2009 годах на военные нужды ежегодно выделялось по 1,3% ВВП страны, то в 2010 и 2011 годах этот показатель снизился до 0,8%.

Идея вооруженного конфликта непопулярна в Аргентине по вполне понятным причинам. Еще свежи воспоминания о событиях 30-летней давности. По официальным данным, Аргентина потеряла в скоротечной войне 649 человек, 1188 человек были ранены, более 450 ветеранов покончили жизнь самоубийством в послевоенное время.

Но главное – аргентинцев гораздо больше волнуют их сегодняшние острые проблемы. По данным социологической службы Ibarоmetro, семеро из десяти человек не поддержали бы военное решение фолклендского (мальвинского) вопроса, хотя и считают, что следует добиваться суверенитета над островами. В любом случае в Аргентине понимают, что худой мир лучше доброй ссоры.

Буэнос-Айрес–Москва
Ссылка

0

4

Не рекомендую сражаться с ядерной Великобританией...Вот только если Россия подгонит сюда пару ядерных крейсеров..

0

5

Помните остров Дамаский ?Подогнали тогда два дивизиона Града ...о остров исчез как причина конфликта ! Ну а тут и одной средней ядерной боеголовки хватит..

0

6

Аргентины еще как страны не существовало, когда там англичане хозяйство завели, что лезть теперь туда, тем более все местные не хотят Аргентину.

0

7

ftiko написал(а):

А здесь именно нужны ресурсы и территории.

Из ресурсов - пингвины, а на глыбах льда даже военную базу не построишь.

Интересно, а пингвинов едят?

0

8

Суоми
В Антарктиде как и в Антарктике должна быть нефть...

0

9

Нефть есть, но её мало. Нет смысла добывать.

0

10

Там и нефть и многое другое ,просто Суоми пока не в курсе. В военном отношении это важная стратегическая территория.

0


Вы здесь » Аргентина по-русски » Новости Аргентины » Латинская Америка: нефть и политика