Аргентина по-русски

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аргентина по-русски » Жизнь эмигрантов и соотечественников » Истории старого Буэнос-Айреса- очерки соотечественников


Истории старого Буэнос-Айреса- очерки соотечественников

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Истории старого Буэнос-Айреса
Сергей Горбатых
Материал опубликован с разрешения автора.

С самых первых дней основания Буэнос-Айреса на его улицах появились «агуатерос» - водовозы. Они набирали воду в реке Ла Плата и развозили её на двухколёсных телегах, на которых были установлены большие дубовые бочки. Тяжёлый груз тащили измождённые коренастые лошадёнки. Каждая повозка, кроме мерного ведра, имела множество философско-юмористических надписей типа: «Без меня нет ни молока, ни вина».
Водовозы Буэнос-Айреса никогда не утруждали себя поисками мест на берегу реки, откуда можно было бы набрать чистой воды. Агуатерос черпали её там, где им было удобнее. Им было неважно, что рядом прачки стирали бельё или конюхи купали лошадей. Также для водовозов не имело никакого значения, что, иногда, вся поверхность реки у берега была покрыта мусором после шторма. Они всё равно наполняли свои бочки мутной водой с песком, илом и грязью и везли в город, где продавали по высокой цене.
Жителям Буэнос-Айреса ничего не оставалось, как покупать её, а затем отстаивать дома в бочках. Также для питья употреблялась и дождевая вода, которую накапливали в глубоких и узких бассейнах. По старым традициям в них селили черепах, которые не давали ей протухнуть. А вот вода, добываемая из городских колодцев, для питья не годилась. Она была солёной, и её можно было использовать только для бытовых нужд.

В 1783 году испанские «машинисты» Матиас Санчес Беренгильо и Естебан Паласиос представили вице-королю провинции Ла Плата Вертису проект о снабжении Буэнос-Айреса питьевой водой. Его суть заключалась в том, что «паровая машина будет качать воду из реки и по трубам подавать её прямо в дома жителей города». Вице-король счёл этот проект за фантазию и не принял его в серьёз.
К вопросу водоснабжения Буэнос-Айреса вернулись много лет спустя, уже тогда, когда Аргентина добилась независимости от испанской короны. В августе 1829 года Карлос Энрике Пелегрини, инженер-гидравлик, представил свой план снабжения города питьевой водой. Он получил название «Очищенная вода для Буэнос-Айреса». План был одобрен. Для его реализации один из английских банков выделил крупный кредит. Но все полученные деньги, к сожалению, были потрачены аргентинским правительством на войну с Бразилией.

К 1850 году Буэнос-Айрес уже занимал 4500 гектаров, а его население насчитывало 90 076 человек. Была сделана первая практическая попытка строительства водопровода. На улице Балкарсе соорудили высокую башню с ёмкостью наверху для накопления воды, которая поступала туда по трубопроводу. Эта была та же самая речная вода, но закачиваемая уже паровым насосом и пропущенная через примитивный фильтр. Водовозы заполняли свои бочки из башни уже очищенной водой и развозили горожанам.

26 февраля 1857 года правительство провинции Буэнос-Айрес объявило конкурс на снабжение очищенной водой аргентинской столицы. Было представлено большое количество проектов. Во всех предлагалось брать воду из реки Ла Платы, в северной её части, фильтровать её и доставлять потребителям по системе труб 24 часа в сутки. Некоторые проекты предусматривали и бесплатную воду для публичного пользования.
Правительство провинции было вынуждено прибегнуть к услугам двух экспертов, являвшихся признанными в Европе профессионалами проблемы городского водоснабжения: доктор Хосе Роке Перес и инженер Хуан Коглан.

Хуан Коглан родился в 1824 году в Ирландии. Получил диплом инженера после окончания «Школы искусств и мануфактуры» в Париже в 1844 году. Принимал участие в строительстве железных дорог в Англии и Ирландии. Затем работал инженером по сооружению городских коммуникаций. Руководил крупными стройками в Швеции и Испании. Во Франции пять лет взглавлял сооружение систем городских водопроводов и канализаций. В 1855 году по рекомендации всемирно известной фирмы «Беринг Бротерс» приехал в Аргентину работать по контракту с муниципалитетом Буэнос-Айреса в качестве инженера. В августе 1856 года был назначен техническим советником муниципалитета по контролю городского строительства.

В 1858 техническая документация на строительство городского водопровода была подготовлена и утверждена. Большая заслуга в этом принадлежала Коглану. Но на практическую реализацию этого проекта ни провинциальные, ни городские власти не располагали деньгами.

В середине 1867 года в Буэнос-Айресе вспыхнула эпидемия азиатской холеры, которая в то время не поддавалась лечению. Из 5000 заболевших, 1633 человека скончались. Муниципалитет должен был принять ряд срочных мер, чтобы контролировать очаг болезни.
Одной из них было создание новой комиссии, которая бы взялась за организацию городского водоснабжения с обязательной постройкой водопровода. Её председатателем был назначен инженер Николас Канале. В это время, уже десять лет, шли только дискуссии о том, в чьём ведении муниципальном или провинциальном, он должен был находиться.
В декабре 1867 после скандала, связанного с неспособностью решить проблему питьевой воды в Буэнос-Айресе, в то время как холера уносила ежедневно десятки жизней горожан, в отставку ушли в полном составе муниципалитет и комиссия по организации водоснабжения.

Теперь уже правительство провинции Буэнос-Айрес создало комиссию по строительству водопровода, канализации и мостовых в аргентинской столице. Её руководителем стал Хуан Коглан.
11 марта 1868 года был утверждён его проект, предусматривающий водоснабжение водой центра и двух районов южной части города. Коглан предлагал фильтрованную и отстоянную воду из реки подавать по трубопроводу в колонки, расположенные на площадях, а также рядом с больницами, рынками, школами.

И так, 4 апреля 1869 года был запущен первый водопровод Буэнос-Айреса. В жизнь был претворён проект инженера Коглана, но в сильно урезанном варианте. Ведь в казне, как всегда, не оказалось нужного количества денег!!! Водозабор осуществлялся в реке Ла Плата на расстоянии 600 метров от берега. По двум чугунным трубам большого диаметра паровой насос подавал воду в три цистерны общим объёмом в 20 000 куб. метров, где она отстаивалась и фильтровалась. Второй паровой насос закачивал воду в резервуар объёмом 2700 кубических метров, находящийся на высокой башне на площади Лореа. Общая протяжённость водопровода из чугунных труб составила 20 километров.

Спустя год к водопроводу были уже подключены 1200 домов. Кроме этого, на улицах и плошадях города действовали 12 колонок, 12 источников, откуда воду набирали вёдрами, 6 фонтанчиков для питья, 23 фонтана и 2 поилки для животных. К 1871 году протяжённость столичного водопровода увеличилась, но этот видимый успех не спас Буэнос-Айрес от эпидемии жёлтой лихорадки, которая пять месяцев сверепствовала в городе.

За семь лет с 1887 по 1894 год было построено, так назывемое, Гран Депосито де Гравитасьон. Громадное хранилище питьевой воды, состоящее из 12 резервуаров общим объёмом 72 000 кубических метров, было превращено в настоящий дворец. Жители столицы его так и назвали - «Дворец питьевой воды». Занимающий целый квартал, площадью в один гектар, между улицами Риобамба, Вьямонте, Айакучо и проспектом Кордоба, Гран Депосито, и в наши дни, является одним из красивейших зданий Буэнос-Айреса. Все строительные материалы для его строительства были привезены из Европы! Цветной глазурированный кирпич, майолика различных форм и цветов... Внешний орнамент состоит из многочисленных розеток и щитов с изображением национального герба, гербов всех провинций Аргентины и города Буэнос-Айреса.

Вопрос об устройстве городской канализации в Буэнос-Айресе впервые поднял инженер Николас Канале в 1862 году. Ведь в аргентинской столице, наряду с водовозами, существовали и клоакерос - чистильщики выгребных ям. Они тоже ездили по городским улицам на телегах, с установленными на них дурно пахнущими бочками, предлагая свои услуги жителям.
Николас Канале привёл в пример Древний Рим, где задолго до рождения Христа, существовала эффективно функционирующая городская канализация. «Строительство разветвлённой сети канализации навсегда положит конец с проблемами инфекционных болезней и неприятными запахами на улицах», - так написал Канале в своём подробном докладе членам муниципального совета Буэнос-Айреса.
Но только лишь в 1878 году был принят проект инженера Батемана, предусматривающий отвод нечистот и дождевой воды по одним и тем же трубам из центральной части города.
Джон Фредерик де ла Тробе Батеман родился в 1810 году в Англии. Инженер-гидравлик. Принимал участие в строительстве водопроводов в Манчестере и Глазго, которые считались самыми большими объектами этого типа того времени. Подготовил проект нового лондонского водопровода. В 1870 году с членом Английского Королевского инженерного общества Батеманом правительство Аргентины подписало контракт на модернизацию порта Буэнос-Айреса. В последующие годы он был принят на службу в столичный муниципалитет. Батеман разработал и реализовал проект строительства первой канализации Буэнос-Айреса. С её вводом в строй 1878 году бытовые и дождевые воды стали выводиться из цетральной части города по одним и тем же трубам, которые были подсоединены к канализацонному коллектору диаметром около пяти метров. В южной части столичного пригорода были сооружены отстойники и гигантские фильтры. Пройдя через них, канализационные воды сбрасывались в реку Ла Плата.
По мере того, как городская канализационная сеть расширялась, к ней подсоединяли муниципальные учреждения, частные дома, гостиницы и торговые точки. Это являлось несомненным прогрессом для большого города. Но с развитием канализации появились и серьёзные проблемы. Основной из них была засорение труб посторонними предметами, которые попадали туда по вине пользователей. Так, только в 1881 году, муниципальные инспекторы оштрафовали 171 виновника в засорении канализации. Несмотря на эти строгие меры, канализационные трубы продолжали регулярно забиваться сбрасываемыми туда мертвыми домашними животными, строительным мусором, старой одеждой, газовыми счётчиками, остатками мебели и кухонной утвари, бутылками... Эти проблемы привели к значительному увеличению числа клоакерос. Чистившие ранее только выгребные ямы, они активно принялись работать в лабиринтах канализационных труб.
С дальнйшим развитием городской канализационной сети в тёмных и зловонных подземных тоннелях Буэнос-Айреса появляются маргинальные персоны. На городском уличном жаргоне, называвшимся люнфардо, человек, ковыряющийся в помойках с целью добыть себе средства на пропитание, звался сируха. Людей, которые стали жить за счёт найденного в фекальных водах, сразу же окрестили «сирухами де клоака».
Их можно было разделить на две группы.
К первой относились те, кто жили на поверхности, а спускались в канализацию только для того, чтобы заработать себе на жизнь.
Вторую группу образовывали полностью опустившиеся антисоциальные элементы, преступники, находившиеся в розыске, умственно ненормальные люди Все они жили в канализационных тоннелях и никогда не поднимались на поверхность.
Чтобы выжить в этом зловонном и сумрачном мире, все, промышлявшие в системах канализации, должны были строго соблюдать его неписанные законы. Территория и деятельность была чётко разделена, и никто не имел права их нарушать.
«Орерос» ( «золотодобытчики» на люнфардо) занимались поиском золотых колец. «Боберос» - часов ( «бобо» на люнфардо – это часы). Кто по старости или немощности не мог работать в канализации, звались «тручос», то есть «фальшивые». Тручос были уважаемыми людьми этого мира. К ним применялась необъявленная пенсионная система. Все сирухас де клоака отчисляли на их содержание определённый процент своего заработка.
Жители города и приезжие , покупавшие часы, серьги, кольца, чтобы в какой-то момент их потерять, звались канализационными старателями «хиляда син фин», то есть безнадёжными придурками.
Рабочий день для сирухи де клоака, жившего на поверхности, начинался с заходом солнца. Канализационный старатель ломиком открывал тяжелый чугунный люк, расположенный в малолюдном переулке или тупиковой улочке, и быстро, по металлической лестнице, спускался вниз. Здесь, в укромном месте, хранились его основные рабочие инструменты: грабли, маленькие вилы и сито. Сируха переодевался в свою «спецодежду»: старые штаны (летом в шорты), ботинки с вкрученными в подошву шурупами. На голову он надевал старое сомбреро, чтобы предохраниться от фекальных потоков, каскадами падающих сверху. На грудь старатель вешал керосиновый фонарь. Работал сируха до утра, проходя за ночь до тридцати кварталов в зловонных потоках, которые иногда доходили ему до самого пояса. Граблями он собирал скользкий ил в кучу, а затем руками загружал его в сито и тщательно просеивал. Среди булавок, кусков проволоки, иголок, бритв, битого стекла иногда попадалось то, что сируха искал: золотые монеты, цепочки, кольца, серьги. Его пальцы кровоточили от порезов, дыхание перехватывало от нестерпимой вони, но старатель двигался вперёд, надеясь на везение. Ведь если ему улыбалась удача, то утром он поднимался на поверхность с каким-нибудь золотым изделием или, на худой конец, с десятком серебряных монет.

Сирухас де клоака, жившие в канализации и не выходившие на поверхность, предпочитали работать днём. Ночами они готовили своё излюбленное блюдо: жареного на решётке «кролика подземелья» ( так они именовали крыс, пойманных в местных лабиринтах) и пили дешёвое вино, доставленное им из города.
Среди тех, кто жил в канализации, были и женщины. Одна из них, по прозвищу Толстая Дора, утверждала, что принадлежала английской королевской семье. На голове, на засаленных грязных волосах, она всегда носила маленькую диадему с блестящими камнями. Говорили, что она была подарена Толстой Доре одним из её поклонников, таким же сирухой, как и она. Свою сырую нишу, где она спала, Толстая Дора называла Букенгемским дворцом, а канализацию – Пикадилли. Кроме граблей, вил и сита она имела и толстый том сочинений Шекспира. Каждую ночь Толстая Дора громким голосом читала очередному своему спутнику жизни отрывки из «Гамлета». «Канализационная» аристократка обладала очень скверным характером и частенько поколачивала своих сожителей за неуважение к своему благородному происхождению. Умерла Толстая Дора в середине пятидесятых годов прошлого века. Она была последней жительницей этого зловонного и тёмного мира: канализации Буэнос-Айреса.

0

2

Первый женский монастырь Буэнос-Айреса
Сергей Горбатых

http://s2.uploads.ru/VA1j4.jpg

   К середине 18 века в  Буэнос-Айресе, столице испанской колонии Рио де ла Плата, сложилась очень сложная социальная ситуация. В аристократических, но разорившихся семьях, родители не могли выдать замуж своих не только перезрелых, но даже юных дочерей. Перед ними, из-за отсутствия нужного количества денег, очень остро стояла проблема приданного. Благородные отцы не хотели родниться с людьми, стоящими  на социальной лестнице ниже них. Но чтобы отдать замуж дочерей за  мужчин из дворянских семей, им нужны были деньги.

   В 1745 году  Орден доминиканцев основывает в Буэнос-Айресе женский монастырь Санта Каталина де Сиена. Он предназначался для  женщин из дворянского и торгового сословия, которые хотели посвятить свою жизнь служению Господу.

    Все женщины, желающие стать монахинями, должны были пройти собеседование с епископом и настоятельницей монастыря. Кроме этого, они должны были предоставить метрику о рождении и сертификат о « чистоте крови».  Незаконорожденные, а также потомки мулатов, в монастырь не принимались. Но самым главным условием было внесение довольно крупого денежного взноса кандидаткой в монахини в фонд монастыря. Вместо денег разрешалось отдать монастырю нескольких рабов или участок земли. Для обедневших дворян, наконец-то, появился реальный выход для устройства своих дочерей. Ведь взнос в монастырь был в три раза меньше, чем стоимомть приданного! Но были  женщины, которые хотели стать монахинями, соответсвуя почти всем предъявляемым требования. За исключеним одного: они были настолько бедны, что не могли внести и части взноса. Тогда эти кандидатки писали письма  вице-королю с ходатайством разрешить им просить подаяние с целью собрать взнос на поступление в монастырь.

     Первыми обитательницами нового монастыря стала группа монахинь, которые были переведены  в Буэнос-Айрес из города Кордоба, находившегося на севере колонии Рио де Ла Плата.

      Женщинам, решившим посвятить свою жизнь служению Господу и поступившим для этого в монастырь Санта Каталина де Сиена,  очень  коротко подстригали волосы. Это являлось не только символом покорности и скромности, но и выполняло гигиенические функции: ведь монахини имели право мыть голову всего семь раз в год.

   В этом монастыре находились две категории монахинь: «белой вуали» и  «чёрной вуали». Эти названия прозошли  из-за цвета вуали, которой они прикрывали свои лица. Монахини «белой вуали» являлись послушницами, обязанными пройти испытательный срок.

   В монастыре Санта Каталина де Сиена  все монахини имели должность, которую должны были ревностно исполнять: экономка, привратницы (консьержки), хранительница денег (казначей), заведующая столовой, официантки, медицинские сёстры,  кастелянша, бухгалтер, секретарь,огородница. Руководила всей монастырской жизнью приора (настоятельница), которая принимала все очень важные решения после консультации с членами совета матерей ( старшими по стажу монахинями).

   Приора выбиралась тайным голосованием один раз в три года монахинями «чёрной вуали», имеющими стаж монастырской жизни не менее двеннадцати лет.Затем, избранная приора лично назначала на должности всех монахинь.

   Монахини просыпались каждый день в четыре часа утра от тридцати трёх ударов колокола. Все они собирались в специальном помещении, которое по-русски, чисто условно, можно назвать часовней. Здесь они воздавали Господу свою первую молитву. Несмотря на то, что монастырь Санта Каталина де Сиена примыкал к церкви, имевшей то же самое имя, многие монахини не имели права не только в ней молиться, но и даже заходить в неё. Монастырь и церковь разделялась толстой кованой решёткой.
   В 6.зо затворницам предлагался завтрак, который состоял из чашки чая или мате с куском хлеба.
   После чего, все они вновь возвращались в часовню, где  молились ещё два часа.
   Затем каждая монахиня приступала к выполнению своих функциональных обязанностей: огородница шла руководить работой рабов по выращиванию овощей, повар с помощницами зажигала огонь в печи и начинала готовить обед. Монахини «белой вуали» выполняли самую грязную и тяжёлую работу по уборке  помещений и стирке белья.

   Ответственная за украшение и поддержание чистоты в церкви, проходила туда через узкую боковую дверь в решётке и рукодила там работой рабов.
   Экономка и казначей закрывались в келье, где вели подробный учёт потраченных денег на оплату каменщикам, на покупку дров и других расходов.
   В другой келье бухгалтер с помощницей занимались сложными рассчётами по умножению  монастырского богатства. Ведь все взносы, которые делали монахини при поступлении в монастырь, а также все частные пожертвования,  давались в долг ростовщицким конторам или заинтересованным лицам под высокий процент.
    Монахини, не имевшие постоянной должности и не получившие никакого задания, собирались  в мастерской, где занимались вышиванием под чтение вслух из жизни Святых. Работы, выполненные этими затворницами, очень высоко ценились среди людей высшего общества Буэнос-Айреса. Приора, при каждой возможности, дарила вышивания монахинь высокопоставленным чиновникам городской администрации.

   В 11.30 удар колокола извешал, что настало время обеда. Все собирались в столовой, где под чтение религиозных текстов, принимали пищу.  На столе всегда в достатке были хлеб, овощи, фрукты, рыба, иногда даже яйца и мясо. Во время обеда разрешалось вдоволь пить воду. Ведь потом, чтобы удалить свою жажду, монахини должны были просить разрешения у самой приоры. За столом категорически запрещалось разговаривать.

   С 13 до 14 часов монахини имели один час для отдыха и могли использовать это время по своему усмотрению:  посвятить этот час индивидуальной молитве, вышиванию или даже чтению.
   В 14 часов все вновь собирались в часовне на молитву, после которой занимались своими функциональными обязанностями.
   В 17 часов снова молитва.
   В 18.30 – ужин, после чего, все монахини совершали процессию во дворе монастыря во время которой молились, прося у Господа прощения и разрешения закончить день и пойти лечь спать.
  В 20 часов –  монахини  закрывались в своих кельях и отходили ко сну.

   Вся жизнь монахинь проходила в полнейшей изоляции от внешнего мира и тишине. Только так они могли добиться духовного контакта с Господом. Монахини должны были хранить абсолютное молчание. Им разрешалось разговаривать в определённое время и в определённых местах только о самых необходимых вещах. Делать это они должны были только тихим голосом и очень кратко.

     Всем монахиням было запрешено выходить из монастыря. Любая связь с внешним миром им была запрещена.
  Даже  привратница принимала почту и различные пожертвования для монастыря через вращающееся окно, называвшимся торно. Таким образом, ни она, не визитанты не видели друг друга. Всё полученное извне, привратница немедленно передавала приоре.

   Монахини, иногда, с разрешения приоры могли встречаться со своими родителями и самыми близкими родственниками. Происходило это  в помещении, называвшимся локуторио, которое было разделено толстой решёткой. Прежде чем подойти к ней, монахиня должна была  покрыть свою вуаль дополнительной накидкой. Кроме этого, решётка  задрапировалась  тёмным толстым полотном.  Монахиня должна была разговаривать с гостями чётким голосом, внятно произнося все слова. Ведь в локуторио находились две  другие монахини, обязанностью которых было выслушать всю беседу их компаньонки, а затем точно пересказать её содержание приоре. Только так можно было оградить монахинь «от тлетворного влияния человеческого общества, погрязшего в смертельных грехах».

    Один раз в неделю приора собирала монахинь и сообщала им о проступках, которые  допустили некоторые из них: одна заговорила в неположенное время, другая недобросовестно выполнила свою работу, третья недостаточно усердно молилась... Виновные должны были здесь же публично каяться в своих грехах. Для этого они падали ниц  и просили прощения. Некоторых из них получали от приоры наказание. Самым распространённым из них было питаться в течение нескольких дней  только водой и хлебом. Эту еду им разрешалось принимать не за общим столом, а сидя на земле. За тяжёлые проступки монахиня могла быть изгнана из монастыря и отлучена от церкви.

   Так  женщины, поступившие в монастырь, обрекали себя на полную изоляцию от внешнего мира  и, там подчинившись жёстким условиям жизни , с помощью ежедневных  долгих молитв  пытались достичь духовного самосовершенствования.

   С тех пор прошло больше двух столетий. В настоящее время Орден доминиканцев имеет свой женский монастырь в городе Сан Хусто,  недалеко от аргентинской столицы. А тот, о котором рассказывалось в этой статье, расположенный на углу улиц Сан Мартин и Вьямонте, обьявлен Национальным  историческим памятником и находится под охраной государства.
    Здесь можно увидеть часовню, толстую кованую решётку между монастырём и церковью, торно, крытую галерею с дверями, ведушими в кельи.  В помещениях бывшего женского монастыря  сейчас проводятся различные культурные мероприятия.  В бывшей  столовой, где раньше принимали пищу затворницы, расположен ресторан  традициональной аргентинской кухни. А Церковь Санта Каталина де Сиена по прежнему, каждый день, открывает свои двери для  совершения католических  служб.

0

3

Первое основание Буэнос - Айреса
Сергей Горбатых

(Из цикла «Город на берегу Серебряной реки»).

http://s2.uploads.ru/AeKJl.jpg

От порывов прохладного зимнего ветра зловонно коптящая свеча из старого свиного жира всё время гасла. Из зарослей сельвы сюда, в жалкую глиняную лачугу на окраине Асунсьона, доносились пронзительные крики обезьян и грозное рычание хищников.
- К утру, чего бы мне этого не стоило, надо закончить это письмо! - прошептала Исабель де Гевара, измождённая, седая сорокалетняя женщина.
Она поменяла свечу и прочитала вслух уже несколько написанных фраз:
«Сиятельная и Могущественная Принцесса Губернаторша провинции Рио де Ла Плата! Обращается к Вам Исабель де Гевара, одна из немногих женщин, которые в составе экспедиции дона Педро де Мендоса прибыли на берега Рио де Ла Плата и основали порт Нуэстра Сеньора Санта Мария дэль Буэн Айре.
Как Вам известно, одиннадцать кораблей вышли из Санлукар 24 августа 1535 года от Рождества Христова. На них были 1500 человек, около 100 коней, запасы продовольствия и инструменты для строительства...
- Пресвятая Дева Мария! - оторвавшись от чтения, воскликнула Исабель. - Я же забыла написать, что среди солдат было ещё и сто немцев! Ну, раз забыла, то и не буду добавлять... Уже столько лет прошло. Уже и неважно...
Ударил сильный порыв ветра, а потом по крыше из камыша забарабанили крупные капли дождя. Вновь потухла свеча.
А женщина вспомнила это жуткое путешествие через океан. Сильная качка, плохое питание... По ночам им спать не давали клопы и блохи... А от протухшей воды несколько человек заболели и умерли. Но самое страшное их ждало на берегах Ла Платы!
Исабель зажгла свечу и, удобно устроившись за кухонным колченогим столом, принялась писать.
«2 февраля 1536 года от Рождества Христова наконец-то экспедиция высадилась на невысоком пустынном берегу. Мы, женщины, работали наравне с мужчинами. Из глины, замешанной с сухой травой, а также веток построили церковь, крепостные стены и дома для солдат и офицеров».
- А что же писать дальше? - оторвалась от своего письма Исабель. - О том, как тепло их приняли индейцы - керундиес, жившие в этих местах. О том, как они снабжали пришельцев мясом и рыбой в обмен на безделушки из Европы? Или о том, как обезумевшие от недостатка женщин испанцы принялись воровать и насиловать их жён и дочерей. В ответ на это керундиес пытались сжечь их поселение, а потом исчезли.
Дон Педро де Мендоса, уже давно страдавший от неизлечимой болезни, отправил на поиск индейцев отряд под командованием своего брата Диего. Эти триста пехотинцев и несколько десятков всадников были разбиты аборигенами в дельте реки Парана. Погибли более тридцати солдат и сам Диего де Мендоса.
Женщина долго думала, наблюдая за огромным черным пауком, упавшим на стол откуда-то сверху и грозно шевелящим своими мохнатыми лапами.
- Нет, я этого писать не буду. Слишком долго. Надо короче! - приняла решение Исабель де Геварра. Подрагивающей от напряжения рукой она вывела:
«Через несколько месяцев от голода и болезней умерло больше тысячи человек. Оставшиеся в живых мужчины были настолько истощены и худы, что мы, женщины, должны были сами выполнять тяжёлые физические работы: охранять крепость, поддерживать огонь днём и ночью, ухаживать за ранеными и больными. Кроме того, мы стирали, убирали и ухитрялись готовить из имеющегося скудного провианта что-нибудь съедобное. Атаки керундиес происходили почти каждый день. Они пытались поджечь постройки, бросая внутрь крепости пылающие факелы и стреляя горящими стрелами».
Паук стал медленно передвигаться к свече. Исабель, изловчившись, левой рукой резко и сильно ударила по нему. Из-под ладони брызнули сгустки липкой жидкости...
- А что же было потом? - задумалась женщина. - Да, вспомнила! Потом дон Педро де Мендоса назначил вместо себя губернатором господина Франсиско Руис Галана и на одном из кораблей с двумя десятками человек отбыл в Испанию. Лишь через пять лет она узнала, что дон Педро так и не увидел больше Родины. Он умер в море... Но об этом не надо писать. Следует рассказать о её трудах по увеличению богатства Испанской Короны.
Но воспоминания о том страшном времени не давали ей сосредоточиться.
- Странно, - подумала Исабель, - но мы, женщины, в отличие от мужчин не были так истощены и ослаблены. А их и без того тяжёлое положение ухудшалось с каждым днём. Наконец, одним ранним и холодным утром, под прикрытием густого тумана, все оставшиеся в живых погрузились на два брига. Их курс лежал вверх по течению реки Параны. Впереди их ждала неизвестность, а сзади горела крепость Нуэстра Сеньора Санта Мария дэль Буэн Айре.
«Ваше Высочество, - после долгих воспоминаний наконец-то старательно вывела Исабель, - оставив крепость, мы, после продолжительных мытарств, прибыли в укрепление Сан Спириту, которое было основано доном Себастьяном Габото. Затем я приняла участие в нескольких экспедициях дона Хуана де Айолас.
Ваше Высочество, у меня нет детей. Я - вдова без средств к существованию. Всю жизнь я посвятила увеличению богатства Испанской Короны. Покорнейше прошу Вас, Сиятельная и Могущественная Госпожа моя, не забыть меня при распределении вновь открытых земель!»
Исабель поставила свою подпись, а потом дату «26 июня 1556 года от Рождества Христова».
- Сегодня утром обязательно надо постараться отправить это письмо, - подумала она, прислушиваясь к шуму усиливающегося ветра.

0

4

Второе основание Буэнос-Айреса
Сергей Горбатых

(Из цикла «Город на берегу Серебряной реки»).

http://s3.uploads.ru/Py0oe.jpg

29 мая 1580 года флотилия из флагманского судна, каравеллы «Кристобаль Колон» и двух бригов медленно входила в реку Ла-Плата. Был замечательный солнечный день. Справа по борту тянулся берег с унылым пейзажем: одинокие деревья, рощицы кустарника и высокая сухая трава.
Командующий экспедицией дон Хуан де Гарай, находившийся на каравелле, до рези в глазах смотрел в подзорную трубу.
- Никак не могу понять, почему такое ответственное дело как основание города и крепости в таком стратегически важном месте было доверено немощному сифилитику Педро де Мендоса?- мысленно рассуждал он. - Целый флот из одиннадцати кораблей пришёл сюда в 1536 году! 1500 солдат и офицеров высадились здесь почти сорок пять лет назад. И почти все они умерли с голода! Так бездарно провалить дорогостоящую экспедицию... Одно приличное дело сотворил этот пожираемый сифилисом бездарный человек - это дал хорошее имя крепости - Нуэстра Сеньора Санта Мария дель Буэн Айре. В честь Святой Девы- Покровительницы Мореплавателей. Я оставлю это название новому городу, который мы заложим на этом берегу. А для краткости его можно будет именовать гораздо проще - Буэнос-Айрес!
Пейзаж не менялся. Тогда Хуан де Гарай приказал своему адъютанту, стоящему за его спиной в нескольких шагах:
- Васкеса ко мне! Срочно!
- Слушаюсь, Ваша Светлость! - негромко ответил офицер и спустился в трюм.
Через несколько минут к командующему приблизился высокий, совершенно лысый старик. Почтительно склонившись в поклоне, он прошептал:
- Я здесь, Ваша Светлость!
- Васкес, смотри внимательно на берег. Ищи то место, где ты с прошлой экспедицией крепость строил! - повелительно бросил Хуан де Гарай старику, протягивая тому подзорную трубу.
Командующий принялся прохаживаться по палубе, разминая затёкшие ноги.
- Справедливо называют Ла-Плату пресным морем,- вдруг подумалось ему, - здесь от берега до берега несколько часов хода при хорошем попутном ветре. И вливается она мощным потоком в Атлантический океан...
- Ваша Светлость,- обратился к Хуану де Гараю Васкес,- ничего похожего на крепость не видать. Да не думаю, что осталось от неё что-то. Ведь полвека прошло. Когда мы уходили, оставшиеся дома горели, а стены уже были индейцами развалены.
- Ясно! Свободен! - приказал старику командующий экспедицией.
- Адъютант, капитана ко мне!
- Слушаюсь, Ваше Сиятельство.
Хуан де Гарай поднёс подзорную трубу к правому глазу и, прищурив левый, вновь принялся изучать берег.
- Я здесь, Ваша Светлость! - доложил подошедший капитан каравеллы Хосе Уруэнья.
- Курс - к берегу! Как можно ближе приблизиться к нему и стать на якоря. Будем высаживаться в этом месте! Передайте мой приказ на бриги! Да, не забывайте об очень опасных мелях!
- Слушаюсь, Ваша Светлость!
В 2 часа пополудни началась высадка на берег. Откуда-то неожиданно появился монах - францисканец отец Пабло с заспанной физиономией.
- Добрый день, сын мой! Да благословит тебя Всевышний! - поздоровался он с командующим.
- Добрый день, святой отец! - ответил Хуан де Гарай и, показывая пальцем на видневшийся вдалеке крутой берег, добавил:
- Прекрасное место для крепости и города. Я хочу дать ему имя...
- Город Сантисима Тринидад (Святой Троицы), - перебивая его, торжественно произнёс отец Пабло.
- Почему Сантисима Тринидад? - удивился командующий.
- Как почему? Ты, сын мой, разве не помнишь, что сегодня воскресение Святой Троицы? Вечером я проведу праздничную службу, - несколько укоризненно объяснил ему монах.
На берегу для Хуана де Гарая разбили большую палатку. Сидя в высоком деревянном кресле у жарко пылавшего костра, он вдруг вспомнил зимние вечера в доме своего дяди Педро Ортис де Сарате. Также ярко горели дрова в камине, а он со своими двоюродными братьями слушал увлекательные истории, которые рассказывали им взрослые. Хуан мечтал, что когда он вырастет, то так же, как герои этих сказаний, будет сражаться с драконами или спасать красивых дам из разбойничьего плена. Когда же Хуан научился читать, то за короткое время «проглотил» все книги в библиотеке дяди. Теперь он хотел воевать вместе с крестоносцами за освобождение Гроба Господня и сетовал, что эпоха Крестовых походов давно прошла.
Хуан родился в благородной семье, но своих родителей он не помнил. Ему было всего три года, когда они умерли. Хуана взял на воспитание родной брат мамы, Педро Ортис де Сарате. Дядя был одним из образованнейших людей Страны Басков и занимал должность бургомистра города Сеговии. Педро Ортис де Сарате очень любил своего племянника и дал ему хорошее образование. Когда он в 1543 году был назначен членом Верховного суда вице-королевства в Лиме, то вместе со всей семьёй в Новый Свет поехал и Хуан. Ему было всего пятнадцать лет. Но Хуан де Гарай отличался от своих сверстников великолепным воспитанием и образованием. Кроме того, он был очень честолюбивым, храбрым и верным Испанской Короне юношей. Его быстро заметили, стали доверять очень ответственные и рискованные поручения. Хуан де Гарай принимал участие во многих экспедициях по завоеванию и исследованию новых земель.
В 1568 году он переезжает в Асунсьон, где получает назначение на должность Верховного судьи провинции Ла-Плата. По заданию губернатора, Хуан де Гарай организует и проводит успешную экспедицию по изучению реки Параны с целью установления устойчивого транспортного сообщения с Испанией. Кульминацией этой опасной и напряжённой работы стало основание им в 1573 году города Санта Фе (в настоящее время столица одноимённой провинции в Аргентине).
- Господин, я ещё подброшу дров? - прерывая его воспоминания, спросил тихо подошедший слуга.
- Да! - коротко ответил командующий.
- Я был первым, кто понял, что возможности города Асунсьона в завоевании и исследовании новых земель исчерпались! - с гордостью подумал Хуан де Гарай.- Я был первым, кто предложил вновь основать город и порт на берегу Ла-Платы, который станет морскими воротами обширной провинции. Поэтому именно мне и приказали подготовить и провести экспедицию. Лично Король Кастильи и Леона!
Сразу после получения этого труднейшего и опасного поручения Хуан де Гарай из жителей Асунсьона собрал поселенцев-добровольцев. Их оказалось всего 76. Но почти все они были метисы - дети от смешанных браков испанских завоевателей и индейских женщин. Они родились на этой земле. Это была их Родина, которую они любили и понимали. Кроме них, на трёх кораблях Хуан де Гарай привёз сюда 200 индейцев-гуарани для выполнения всех тяжёлых физических работ, 39 великолепно вооружённых солдат, а также саженцы фруктовых деревьев, семена различных злаков, орудия для обработки земли. За месяц до отхода флотилии из Асунсьона на берега Ла-Платы своим ходом были отправлены пастухи с 1000 конями, 500 коровами, многотысячными стадами овец и коз. Всё это охранялось усиленным отрядом кавалерии. По расчётам командующего, они должны прибыть сюда месяца через полтора...
Неожиданно совсем рядом с палаткой громко бухнул выстрел мушкета... второй, а затем послышались голоса: Ин-дей - цы! Ин-дей-цы!
Хуан де Гарай рывком встал с кресла. К нему с факелом в руках подбежал капитан - командир солдат.
- Ваша Светлость, часовые заметили нескольких индейцев, скрытно приближающихся к лагерю! - доложил офицер.
- Усилить караулы! Без предупреждения стрелять во всё, что движется! - приказал командующий.
- Слушаюсь, Ваша Светлость!
Ночь прошла спокойно. Утром Хуан де Гарай потребовал, чтобы ему принесли коровью шкуру. Расстелив её прямо на земле, он ножом быстро вырезал план будущего города.
- Землемера и старших поселенцев ко мне! - приказал Хуан де Гарай адъютанту.
- Смотрите внимательно,- обратился командующий экспедицией к пришедшим,- это план города. Вот будущий порт. Здесь будем строить крепость, в этом месте заложим церковь, а чуть дальше - Кабильдо (центр местного самоуправления в испанских колониях).
Хуан де Гарай принялся резать острым ножом шкуру, объясняя негромким голосом:
- А вот и жилые районы. Всего двадцать четыре квартала, тянущихся вдоль реки - на пятьдесят, которые уходят вглубь. Землемер, все кварталы должны иметь те же размеры, что и в Асунсьоне. Улицы планировать широкие и ровные... Понятно всем?
- Да, Ваша Светлость! - послышался дружный ответ.
- А назовём мы этот город - Сантисима Тринидат в порту Буэнос-Айреса. То есть в честь Святой Троицы и Девы Марии - Покровительницы мореходов! - сказал в заключение Хуан де Гарай и добавил:
- Землемер, бери необходимое тебе количество людей и приступай прямо сейчас к разметке улиц и кварталов.
- Адъютант, всех офицеров - ко мне! - сказал командующий после того, как старшие поселенцы и землемер ушли.
Хуан де Гарай уединился с военными в палатке и обратился к ним:
- Господа, главную угрозу будущему городу представляют местные индейцы - керундиес. Если мы примем пассивную и выжидательную политику, то они через несколько месяцев уничтожат всех нас. Произойдёт то же самое, что с экспедицией дона Педро де Мендоса. Я вызвал вас к себе для выработки смелого и хитрого плана, который позволит нам обезопасить будущий город на долгие годы. Кроме этого, индейцам надо дать понять, что МЫ здесь хозяева, что это НАША земля!
Разбивка будущего города заняла одиннадцать дней. За это самое время немногочисленный военный отряд заманил почти две тысячи вооружённых индейцев в коварную ловушку. На берегах небольшой степной речушки местные храбрые воины попали в западню и были в упор расстреляны солдатами из современных мушкетов. В живых из керундиес осталось меньше сотни человек.
Удовлетворённый результатом этого побоища Хуан де Гарай удобно устроился в своём деревянном кресле с высокой спинкой и стал разрабатывать герб города Сантисима Тринидад в порту Буэнос-Айреса.
После этих событий минуло уже четыреста тридцать лет. За это время название города сократилось и стало проще и удобнее - Буэнос-Айрес, как и хотел того дон Хуан де Гарай. А на его муниципальных административных зданиях развиваются флаги с гербом, который он лично разработал и нарисовал: на белом фоне чёрный орёл с короной, держащий своей правой когтистой лапой крест красного цвета, а чуть ниже - четыре маленьких орлёнка с открытыми клювами, смотрящие на своего отца.

0

5

С удовольствием читаю.

0

6

Очарование парка Лесама

Из цикла «Город на берегу Серебрянной реки»
Сергей Горбатых

В старом районе Буэнос-Айреса, Сан Тэльмо, в окружении проспектов Мартин Гарсия, Пасэо Колон, Брасиль и улицы Дефэнса, расположен парк Лесама. Он раскинулся на высоком холме, который столетие назад являлся берегом реки Ла Плата. В 16-18 веках здесь находилась тюрьма для рабов, привезённых Королевской Филиппинской Компанией.

После обретения Аргентиной независимости эта территория была продана в частные руки. А в 1857 году эти земли купили Грегорио Хосе Лесама и его супруга Анхела. Из Европы они выписали известного специалиста по проектированию парков. Кроме этого, со всех концов мира они собрали различные экзотические растения и посадили здесь.

http://s2.uploads.ru/YSUO5.jpg
http://s3.uploads.ru/DVt9I.jpg

Вскоре этот частный парк стал самым красивым в Буэнос-Айресе. Также супруги Лесама перестроили находившийся здесь особняк. Была сооружена высокая панорамная башня. А на первом этаже, по всему периметру дома, оборудована внешняя галерея. Мраморные статуи и огромные горшки с кустарниками и цветами дополняли внутренний интерьер особняка.

http://s2.uploads.ru/L6Uqw.jpg

После смерти Грегорио Лесама в 1897 году его вдова продала этот парк с домом за символическую плату муниципалитету Буэнос-Айреса, но с двумя условиями:

    парк должен быть только публичным и доступным для всех желающих;
    парк должен носить имя Грегорио Лесама.

С 1897 года в особняке был открыт Национальный исторический музей.

http://s2.uploads.ru/sPSuX.jpg
http://s3.uploads.ru/Y4I0o.jpg

В наши дни на восьми гектарах этого старого парка растут гигантские акации. К небу тянутся раскидистые магнолии со своими большими глянцевыми, похожими на искусственными, листьями.

Платаны и тополя... Благородный ливанский кедр и почти незнакомая для европейцев, араукария... Неширокая аллея уводит меня вверх. Она начинается почти на углу проспектов Пасэо Колон и Брасиль, между бюстом Урику Шмидту и гротом Фуэнте «Ду Вал Д’Оснэ».

http://s2.uploads.ru/Hsz3f.jpg
http://s2.uploads.ru/Pdzcr.jpg

Немец Урик Шмидт прибыл на берега реки Ла Платы в составе экспедиции Педро де Мендоса в 1536 году. Он считается первым географом, который стал описывать эти не исследованные ещё земли.

В гроте, устроенном в отвесной скале холма восседают две бронзовые фигуры — Наяды и Нептуна. Это Боги морей, рек и источников. У их ног сооружён небольшой искусственный водоём круглой формы. Всё обнесено решёткой. Эта архитектурная композиция носит странное имя Фуэнте «Ду Вал Д’Оснэ». Как выяснилось, так назывались французские мастерские, где были вылиты фигуры этих Богов в 1931 году. Над гротом нависла живописная смотровая площадка.

http://s3.uploads.ru/dsXur.jpg
http://s3.uploads.ru/4kfsa.jpg

Поднимаюсь вверх по аллее. Сразу же исчезает шум города, и лёгкие начинают дышать чистым лесным воздухом. Тёплый майский осенний день. Летят паутинки, как у нас, в России, бывает во время бабьего лета.

Сквозь поредевшие кроны платанов блеснули на солнце небесно-голубые купола. Это русский православный Храм Святой Троицы, расположенный на проспекте Брасиль, 315. Земельный участок для его постройки был куплен за счёт личных средств Российского императора Александра Третьего. Первый камень в его основание был заложен 16.12.1898 года. Первая служба состоялась 6 октября 1901 года при большом стечении народа. Среди почётных приглашённых находился и Хулио Рока, президент Аргентины. Как удивительно видеть в десятках тысяч километрах от Родины эти православные кресты на голубых маковках! Как щемит сердце от простого изящества архитектуры с плавными линиями арок!

http://s3.uploads.ru/LOwlg.jpg
http://s3.uploads.ru/TaOwZ.jpg

Вскоре я уже стою у памятника дону Педро де Мендоса, возвышающемуся сразу же у входа в парк с угла улицы Дефэнса и проспекта Брасиль. Этот испанский завоеватель первый раз основал Буэнос-Айрес в 1536 году. Почему первый раз? Потому что впоследствии этот город был брошен и забыт. И только лишь спустя сорок лет другой испанец, Хуан де Гарай, прибыл на эти берега и вновь основал его.

http://s2.uploads.ru/zDRUw.jpg
http://s2.uploads.ru/zCZIE.jpg

Некоторые историки утверждают, что Педро де Мендоса основал крепость Нуэстра Сеньора де Буэн Айре как раз на месте нынешнего парка Лесама. Ни археологических, ни документальных подтверждений этой гипотезы не найдено. Но официальная версия гласит, что это было так. Поэтому и воздвигли памятник Педрo де Мендоса именно здесь.

http://s3.uploads.ru/YfCqV.jpg

Чёрная скульптура испанского завоевателя на фоне белой высокой плиты, на которой выбит силуэт кричащего в отчаянии индейца. Лицо у дона Педро де Мендоса благородное и волевое. Но это совершенно не так. Лишь только фантазия скульптора. Какое может быть благородство у алчного завоевателя? Какая может быть воля у человека, сжираемого сифилисом? Педро де Мендоса прибыл на берега реки Ла Платы во главе большой флотилии в феврале 1536 года. На левом и правом цоколе пьедестала памятника выбиты фигуры его соратников по экспедиции. А на задней стене — изображение флагманской каравеллы «Ла Магдалена» и список всех, кто прибыл на ней. Среди мужских имён читаю:
— Исабель Гевара.

Ах, эта та самая Исабель, которая 26 июня 1556 года в Асунсьоне, тогдашней столице вновь открытых земель, писала в своём письме на имя жены губернатора провинции Ла Плата:

«Сиятельная и Могущественная Губернаторша провинции Рио де Ла Плата! Обращается к Вам Исабель Гевара, одна из немногих женщин, которые в составе экспедиции дона Педро де Мендоса прибыли на берега Рио де Ла Плата и основали порт Нуэстра Сеньора Санта Мария дель Буэн Айре.

Как Вам известно, одиннадцать кораблей вышли из Санлукар 24 августа 1535 года от Рождества Христова. На них были 1500 человек, около 100 коней, запасы продовольствия и инструменты для строительства...

— Пресвятая Дева Мария! — оторвавшись от чтения, воскликнула Исабель. — Я же забыла написать, что среди солдат было ещё и сто немцев! Ну, раз забыла, то и не буду добавлять... Уже столько лет прошло. Уже и неважно...

А женщина начала вспоминать это жуткое путешествие через океан. Сильная качка, плохое питание... По ночам им спать не давали клопы и блохи... А от протухшей воды несколько человек заболели и умерли. Но самое страшное их ждало на берегах Ла Платы!

2 февраля 1536 года от Рождества Христова наконец-то экспедиция высадилась на невысоком пустынном берегу. Они, женщины, работали наравне с мужчинами. Из глины, замешанной с сухой травой, а также веток построили церковь, крепостные стены и дома для солдат и офицеров.

— А что же писать дальше? — оторвалась от своего письма Исабель. — О том, как тепло их приняли индейцы — керундиес, жившие в этих местах. О том, как они снабжали пришельцев мясом и рыбой в обмен на безделушки из Европы? Или о том, как обезумевшие от недостатка женщин испанцы принялись воровать и насиловать их жён и дочерей. В ответ на это керундиес пытались сжечь их поселение, а потом исчезли.

Дон Педро де Мендоса, уже давно страдавший от неизлечимой болезни, отправил на поиск индейцев отряд под командованием своего брата Диего. Эти триста пехотинцев и несколько десятков всадников были разбиты аборигенами в дельте реки Парана. Погибли более тридцати солдат и сам Диего де Мендоса.

— Нет, я этого писать не буду. Слишком долго. Надо короче! — приняла решение Исабель де Геварра. Подрагивающей от напряжения рукой она вывела:

«Через несколько месяцев от голода и болезней умерло больше тысячи человек. Оставшиеся в живых мужчины были настолько истощены и худы, что мы, женщины, должны были сами выполнять тяжёлые физические работы: охранять крепость, поддерживать огонь днём и ночью, ухаживать за ранеными и больными. Кроме того, мы стирали, убирали и ухитрялись готовить из имеющегося скудного провианта что-нибудь съедобное. Атаки керундиес происходили почти каждый день. Они пытались поджечь постройки, бросая внутрь крепости пылающие факелы и стреляя горящими стрелами».

— А что же было потом? — задумалась женщина. — Да, вспомнила! Потом дон Педро де Мендоса назначил вместо себя губернатором господина Франсиско Руис Галана и на одном из кораблей с двумя десятками человек отбыл в Испанию. Лишь через пять лет она узнала, что дон Педро так и не увидел больше Родины. Он умер в море... Но об этом не надо писать. Следует рассказать о её трудах по увеличению богатства Испанской Короны.

Но воспоминания о том страшном времени не давали ей сосредоточиться.

— Странно, — подумала Исабель, — но мы, женщины, в отличие от мужчин не были так истощены и ослаблены. А их и без того тяжёлое положение ухудшалось с каждым днём. Наконец, одним ранним и холодным утром, под прикрытием густого тумана, все оставшиеся в живых погрузились на два брига. Их курс лежал вверх по течению реки Параны. Впереди их ждала неизвестность, а сзади горела крепость Нуэстра Сеньора Санта Мария дель Буэн Айре.

«Ваше Высочество, — после долгих воспоминаний наконец-то старательно вывела Исабель, — оставив крепость, мы, после продолжительных мытарств, прибыли в укрепление Сан Спириту, которое было основано доном Себастьяном Габото. Затем я приняла участие в нескольких экспедициях дона Хуана де Айолас.

Ваше Высочество, у меня нет детей. Я — вдова без средств к существованию. Всю жизнь я посвятила увеличению богатства Испанской Короны. Покорнейше прошу Вас, Сиятельная и Могущественная Госпожа моя, не забыть меня при распределении вновь открытых земель!»

http://s3.uploads.ru/g40O9.jpg
http://s2.uploads.ru/Q2olh.jpg

От памятника дону Педро де Мендоса, по боковой аллее, я медленно шагаю до входа в Национальный исторический музей. Пройдя мимо двух лежащих каменных львов, вхожу в уютный небольшой двор. Здесь находится большая коллекция бронзовых колоколов и старинных корабельных пушек. На стене бывшего особняка супругов Лесама прикреплено штук тридцать медных памятных табличек. Содержание самого музея бедновато и по количеству экспонатов не может сравниться с любым провинциальным краеведческим заведением такого типа в России. Все его залы можно осмотреть за 20-30 минут.

http://s3.uploads.ru/Fb3US.jpg

Выйдя из двора, я вновь возвращаюсь в парк и пересекаю его по широкой и прямой аллее. Вокруг меня загадочные камелии, у подножья которых бушует мадресельва и Санта Рита. Деревья хакаранды... Кипарисы, от которых исходит неповторимый аромат. Фикусы, гомеры... И над всей этой красотой возвышаются высокие стройные пальмы. В их кронах отчаянно кричат стаи зелёных попугаев. Повсюду виднеются другие пальмы. Коренастые и широкие, больше похожие на кактусы.

http://s3.uploads.ru/SJyev.jpg
http://s3.uploads.ru/t0Qbr.jpg

Парк почти безлюден. Редкие парочки влюблённых на лавочках в самых уединённых местах. Небольшие группы людей, неторопливо потягивающих матэ. Пенсионеры, сражающиеся в шахматы... И тишина. И спокойствие, царящее вокруг.

В настоящее время парк Лесама находится в несколько запущенном состоянии. А вот в 20 и 30 годы прошлого столетия здесь была даже своя узкоколейная железная дорога, несколько ресторанов, карусели и кинотеатр. Парк являлся любимым местом отдыха для многих тысяч жителей столицы и пригородов.

http://s2.uploads.ru/eobzJ.jpg

Воображение поражают огромные деревья — омбу со своими мощными, стелящимися по земле корнями. В их кронах живут совы. Над маленькой рощицей бамбука пролетела птица кардинал, а над цветущей красной Санта Ритой вьётся колибри. С кроны чёрной акации на зелёную лужайку с шумом опустилась стайка лесных голубей.

http://s3.uploads.ru/zZnyY.jpg
http://s3.uploads.ru/pFKM2.jpg

Каждый раз, приходя в парк Лесама, я нахожу для себя что-то новое. Статуя Римской волчицы, подарок города Рима Буэнос-Айресу, или красивейшая старинная ротонда в окружении скульптур. Смотровые площадки, спрятавшиеся в густой зелени...

http://s3.uploads.ru/2fhqi.jpg

Я пересёк парк и спустился на проспект Мартин Гарсия. Здесь находится величественная скульптура «Монументо а Ла Кордиалидад интернасиональ», что можно перевести на русский язык как «Монумент международной сердечности». На носу судна стоит женская символическая фигура Ла Офренда. За ней — полая колонна диаметром четыре метра и высотой пятнадцать метров. На ней выбита карта звездного неба южного полушария Земли. Вся эта композиция выполнена из бронзы. Монумент является подарком братского уругвайского народа аргентинцам в честь четырёхсотлетия первого основания Буэнос-Айреса. На протяжении двух лет все уругвайские школьники жертвовали бронзовые монеты в десять сентаво для выплавки этой скульптуры. С 1936 году этот Монумент высится в данном месте.

http://s3.uploads.ru/QJOlU.jpg
http://s3.uploads.ru/SXHsG.jpg

Я шагаю по улице Дефэнса. Впечатление такое, будто я нахожусь в Буэнос-Айресе начала двадцатого века. Старинные дома с красивыми лепными фасадами. Булыжная мостовая с рельсами трамвая, который перестал существовать в аргентинской столице в 1963 году.

http://s2.uploads.ru/YCyB6.jpg
http://s2.uploads.ru/pvjXc.jpg

На углу улицы Дефэнса и проспекта Брасиль, напротив друг друга, расположились два известнейших кафе-бара: «Британико» и «Эль Ипопотамо». О них я тоже как-нибудь расскажу. А сейчас, бросив последний взгляд на парк Лесама, я поворачиваю за угол:
— Прощай, парк! До весны!

© Сергей Горбатых, 2010 г.

© Фото: Сергей Горбатых

+1

7

Приятно читать , про водопровод интересней всего.

0

8

Символ Родины и русского православного духа
Сергей Горбатых
                     
http://s018.radikal.ru/i515/1405/4d/dbe4047a12e1.jpg

      Спросите у  русского  православного  человека, с  чем он  символизирует  Родину? И  услышите  ответ -  с  православным  храмом.
     Оказавшись по воле судьбы вдали от Родины, русские люди первым делом возводили церкви. Ведь для истинных православных  удовлетворение своих духовных   потребностей  всегда  было  главным  аспектом  их  жизни. А  уже  потом они  строили дворцы  и  дома,  амбары  и  мельницы ...
    Так  было  всегда:  на  заре  христианства  на  Руси  и  в  жестоком  двадцатом  веке.  В духовности была и есть сила нашего народа. Этим мы и отличаемся от других наций.
    С 1948 года с кораблей, приходивших из разрушенной войной Европы в порт Буэнос-Айреса, сходили на берег сотни русских людей. Это были те, кто добровольно выбрал жизнь на чужбине. Многих из них на Родине ждал быстрый суд и жестокая расправа.
    У большинства прибывших  всё личное имущество заключалось в паре сменного белья. Поэтому они и начали искать дешёвое жильё в отдалённых от Буэнос-Айреса посёлках в Южной  пригородной  зоне. Потихоньку всё как-то устраивалось: все  быстро  находили  работу, покупали  в  кредит  земельные  участки...
     Но  в  Православную  церковь  приходилось  ездить  в  аргентинскую  столицу, которая  находилась  в  десятках  километров.
     1-го   декабря  1948  года  в  городке  Монте  Гранде,  в  доме  Е.Н.  Четвериковой, игумен отец Никодим совершил первое богослужение. На нём присутствовали несколько человек православных из близлежащих посёлков. Вскоре весть об этом распространилась по всей Южной зоне Большого Буэнос-Айреса. В мае 1949 года  под председательством отца Никодима состоялось собрание молящихся. На нём было  решено  основать  Приход  в  честь  Покрова  Пресвятой  Богородицы.
    С июля 1949 года настоятелем прихода был назначен протоиерей отец Николай Колчев, приехавший из Шанхая и привезший с собой из окормлявшейся им там церкви  церковную  утварь, иконы,  богослужебные  книги,  ноты.
    Комната с примыкавшим к ней коридором могла вместить не более двадцати молящихся. Поэтому  возник вопрос о небходимости создания собственного Храма, приблизив его (по возможности) к центральному пункту Южной зоны Большого Буэнос-Айреса.
     На общем собрании прихода было принято решение о приобретении земельного участка размером 10 x 33 метра  на улице Анчорена, в семи кварталах от железнодорожной станции  Темперлей. Город с одноимённым названием находился всего в двадцати километрах от аргентинской столицы и являлся центральным пунктом  Южной  зоны.
     Для постройки своего Храма был создан Строительный комитет, который объявил конкурс  на  его  проект.  Из  пяти  поступивших  победил  имевший  девиз  «Псков».
     Закладка Храма была совершена 30 августа 1953 года при большом стечении народа.  А  буквально  уже  на  следующий  день  начались  строительные  работы.
     Каждую субботу и воскресенье, до и после Богослужения, прихожане и некоторые гости собственными руками радостно и дружно строили будущий Дом Божьей Матери на чужбине. Работали, естественно,  безвозмездно. Несмотря на общий энтузиазм, работа продвигалась очень медленно, потому что не хватало денежных средств. Прихожане жертвовали часть своих скромных доходов, чтобы довести дело до конца. Кроме приобретения строительных материалов  надо было  оплачивать ещё  и  кредит  за  земельный  участок.
    Это было чудо Господне, что очень небогатый приход в течение последующих шести  лет  смог  возвести  здания  церкви, школы  и  ряда  служебных  построек.
    В мае 1958 года с художницей Л.Н. Рык-Ковалевской было заключено соглашение на письмо икон для иконостаса. Для изыскания средств было решено снова обратиться ко всем прихожанам с призывом выбрать желаемую икону и оплатить  стоимость её письма. Все откликнулись на этот призыв, и в короткий срок иконы были  оплачены.
    28 июня 1959 года в присутствии 180 человек Храм Покрова Пресвятой Богородицы  был  освящён.
    На шестидесятые, семидесятые и начало восьмидесятых годов пришёлся расцвет духовной жизни прихода, который составлял 120 – 150 человек. На богослужения приходили в среднем  100-110 верующих. Занятия воскресной школы регулярно посещали более 30 учеников. Проводилась большая благотворительная деятельность. Среди прихожан - граф А.Г. Шереметев, учёные с мировым именем С.Д. Болтовской  и  Новицкий, известные  певцы  А. Севрюгин,  В.Трофимов.
    Храм привлёк  к себе и нескольких аргентинцев. Один из них, поэт Гектор Негу,          настолько полюбил его, что написал о нём стихотворение, которое было опубликовано  в  газете  «Ля  Насьон»  в  1973  году.
                        Церковь  Покрова  Богородицы  в  Темперлее.   
В  воздухе  реет  туманный  фиалковый  покров.
        Между  последними  листьями
пожелтевших  тополей
на  Темперлей  нисходит  вечер.
        Чьи-то  удаляющиеся  шаги,
голубиные  тени
и  сумрак
сливаются
с  приглушёнными  шорохами  осени.
        Тогда  голубой  птицей  возникают  купола:
округлые,  трогательно  детские,
окрашивая  голубым
мирную  меланхолию  улиц.
        Изображение  Девы
таинственно  вырастает,
достигая  неба,
вызывая  жажду  молитвы, мечты  и  любви.
        Душа  вместе  с  ними,
ограждённая  стенами  Церкви  от  современности,
воскрешает
часы  минувших  радостей,
любви  иных  времён,
забытые  дни  надежд, тоски,  слёз.
        Тоненькие  свечи  трепещут  в  дрожащих   руках,
иконы  мучеников  возникают, словно  колеблемые  ветром.
        Как  в  незапамятные  дни
безмолвно  загораются  звёзды.             
        И  хор.
        И  голоса,
журчащие  неизменными  словами.
        И  ладан,
струящийся  в  тенистые  уголки  храма.
        И  этот  странный  аромат
словно  лёгкой  дождевой  воды,
освежающей  вечер.
        В  поющих  голосах
и  пламени  свечей,
сквозь  лёгкий  ладан
мнятся  туманные  очертания
ангелов,
будто  слетающих  на  землю
с  лучами  луны....
............................
        В  звёздном
фиалковом  небе,
над  тополями  ночного  Темперлея,
если  Дева  хранит  ещё
между  Чистыми  Руками  Свой  Покров, -
бесконечное  время
изменит  свой  бег
и  сохранит  неизменным
этот  нездешний
уголок.
(перевод   М.П. Ракитина).
     Прошли десятилетия... Сегодня в живых,  из тех, кто строил церковь, осталось  всего три человека. На службы приходят не больше  пятнадцати, а членов  прихода Покрова  Пресвятой  Богородицы – всего  двадцать  пять  человек.
     Внуки первых прихожан в церковь уже не ходят. Они родились  в  этой стране и, считая себя аргентинцами, по-русски  не  говорят. Два года назад прекратились занятия в воскресной школе из-за отсутствия учеников. Что  будет  дальше? Никто  не  может  дать  ответ  на  этот  вопрос.
     Но, как и пятьдесят лет назад, церковь Покрова Пресвятой Богородицы, являющаяся самым южным православным храмом в Новом Свете, открывает свои двери для верующих. Большая персональная заслуга в этом её настоятеля протоиерея  отца  Игоря Булатова  и  церковного  старосты  В.М. Ракитина.
     С улицы церковь закрывают старые теннистые липы. По бокам она стиснута высокими богатыми особняками. А буйство тропической зелени во дворе и вовсе прячет  небольшое  здание  от  посторонних  любопытных  глаз.
    Проходишь мимо и, кроме как карабкающихся ввысь лиан с тёмно-зелёными листьями, высоких кустов жасмина с огромными белыми цветами да лилий с человеческий рост, ничего и не видно. А поднимешь  глаза и... Чудо!!! Видишь красивые  голубые купола-маковки с православными крестами, сверкающими в лучах   щедрого  местного  солнца!
     Это она – церковь Покрова Пресвятой Богородицы – символ России и силы  русского  православного  духа  на  аргентинской  земле!

0


Вы здесь » Аргентина по-русски » Жизнь эмигрантов и соотечественников » Истории старого Буэнос-Айреса- очерки соотечественников